Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

индейцы стремились выдать себя за метисов, чтобы повысить свой статус, и таким образом сами покидали общины. Часто метисы были чужаками: они не принадлежали полностью ни к миру индейцев, ни к миру белых. Эта амбивалентность, воплощенная в их внешности, несомненно, имела особое психологическое воздействие.

Темнокожее население столкнулось с различными условиями жизни. Те, кого привезли в качестве рабов, жили крайне тяжело. Они теряли имена и получали фамилии своих поработителей. Нередко их подвергали телесным наказаниям, а женщин насиловали хозяева или их родственники. По этим причинам порабощенные люди прилагали огромные усилия, чтобы добиться свободы. Часто случались попытки побега. Те, кто мог накопить немного денег, пытались купить свободу, и нередко это удавалось. Также были случаи, когда поработители в итоге освобождали некоторых порабощенных из искренней привязанности к ним или к рожденным детям, чтобы потомки рабов перестали быть рабами.

К 1810 году более 20 % темнокожих жителей Буэнос-Айреса были свободны. Однако из 43 000 жителей города в то время 10 000 все еще были рабами. Свободные или пленные, африканцы и их потомки играли ключевую роль в обществе. В сельской местности они выполняли всевозможные задачи, включая работу бригадира на ранчо: иногда рабы даже руководили белыми рабочими. Значительное число сельскохозяйственных рабочих провинции Буэнос-Айрес были темнокожими. В городе рабы занимали центральную роль в домашнем хозяйстве, в то время как свободные темнокожие рабочие преуспели в ремесленном производстве (некоторые даже сами стали рабовладельцами).

Хотя они были выходцами из самых разных народов и стран, у темнокожих на этой земле сформировалось сильное чувство собственной идентичности. В Буэнос-Айресе в XVIII веке они организовывались по «нациям» (в соответствии с местом их захвата в Африке), встречались в тамбо[34] и устраивали танцы по воскресеньям. У них также были собственные католические братства. В отличие от других регионов они не вели повседневную жизнь отдельно от остальных народных классов, с которыми работали и общались. Отношения между бедными белыми мужчинами и темнокожими, коренными женщинами или метисками не были редкостью, а связи между бедными белыми женщинами и мужчинами иного происхождения встречались реже.

Этническая неоднородность и сложные отношения между людьми разного социального положения наиболее ярко проявлялись в городах. Изначально основной класс состоял из крупных торговцев, землевладельцев и, в зависимости от региона, других групп, которые разбогатели за счет различных видов деятельности, – владельцев винных погребов, лесопилок, скотобоен, верфей и караванов. Они были белыми и, как правило, родились в Америке. Этот класс также включал высокопоставленных чиновников – в основном испанцев – и духовенство.

В течение XVII века ситуация менялась. Традиционные элиты, сформированные «выдающимися» семьями, связанными с основателями и первыми энкомендеро, сменились семьями, которые прибыли позже и разбогатели за счет торговли. Так было в Буэнос-Айресе. В Сальте, Жужуе, Кордове и Тукумане семьи конкистадоров сохраняли свое превосходство до середины XVIII века, когда их вытеснили торговцы, многие из которых прибыли с Пиренейского полуострова или из других частей Америки. В некоторых случаях именно «выдающиеся» семьи доминировали в торговле в своих городах, так что конфликты и перемещения не всегда были необходимы.

Белые жители, не принадлежавшие к этому классу, занимали промежуточное положение. Испанцы, прибывшие первыми, легко поднимались наверх, но это давалось все труднее по мере того, как колониальный порядок становился все более прочным. Социальные различия проявились среди испанцев и, конечно, среди белых поселенцев, родившихся в Америке, – это пульперо[35], трактирщики, мелкие торговцы, ремесленники, бригадиры асьенд и лесопилок, владельцы транспорта и мелкие производители.

Во всех этих категориях были также люди из каст, особенно в низших профессиях: поденные рабочие, торговцы, доставщики воды, молока и хлеба, рыбаки, забойщики, мясники, грузчики и т. д. Женщины из каст часто работали гладильщицами, прачками или кормилицами или работали на бойнях. Порабощенные люди составляли низший эшелон народных классов. Наверху были ремесленники – сапожники, портные, изготовители упряжей, серебряных дел мастера, кожевники, кузнецы и т. д. – наиболее уважаемые из доступных простым рабочим людям профессии.

Как и в Европе, ремесленная работа была организована иерархически: мастер возглавлял заведение и руководил производством. Ему помогали один или несколько наемных подмастерьев и один или несколько учеников – молодых людей, чьи семьи отдавали их на попечение мастера, чтобы они научились ремеслу и помогали ему в обмен на жилье, еду и иногда одежду. В ремесленной мастерской также могли работать собственные или арендованные рабы.

Среди ремесленников были различные этнические группы, включая свободных темнокожих рабочих, которые внесли значительный вклад в развитие таких городов, как Буэнос-Айрес. В некоторых ремеслах они пытались организоваться в гильдии, подобные тем, что существовали в Европе, чтобы регулировать свою деятельность и коллективно защищать свои интересы. На территории Аргентины эти слабые попытки, как правило, не увенчались успехом отчасти из-за этнических разногласий среди мастеров.

К концу колониального периода в этом разнообразии стало очевидным более нехитрое разделение, которое противопоставляло «уважаемых людей» «простолюдинам». Эта дихотомия не всегда совпадала с цветом кожи. Уважаемыми могли быть только белые люди, но простолюдины включали всех бедняков, в том числе тех, кто был исключительно европейского происхождения. «Позорные бедняки» из низшего класса тем не менее отличались от «трагичных бедняков», людей из хороших семей без гроша в кармане, которых признавали частью «уважаемой» половины. Таким образом, родословная, класс и этническая принадлежность объединились в иерархию, определявшую место для каждого.

Городами управляли кабильдо, которые отвечали за снабжение, правосудие первой инстанции, общественные празднества, распределение доступных земель и содержание дорог. Они также организовывали ополчения в защиту города.

Городскую жизнь контролировали те, кого считали «респектабельными» весиньо, те, кто имел право избирать и быть избранными в качестве представителей в кабильдо и вступать в ополчение. Колониальным властям не следовало вмешиваться в дела кабильдо, но иногда им удавалось добиться избрания своих кандидатов.

Категория весиньо включала не всех, кто жил в городе, а более ограниченную группу людей. Первоначально весиньо были энкомендеро и конкистадоры. Позже и другие группы постепенно получили эту привилегию – владельцы асьенд, торговцы и в итоге главы богатых семей и те, кто имел определенный экономический статус. «Чистота крови» была обязательным условием для весиньо, что исключало людей из каст. Однако метисы считались весиньо на этапе основания некоторых городов и даже позже, если они могли скрыть свое происхождение. Сельское население, все женщины (как из деревни, так и из города) и большинство городских мужчин исключались из категории весиньо, поскольку принадлежали к «низшим классам».

В таких условиях в городах начали развиваться региональные особенности. Поскольку в Буэнос-Айресе не существовало коренного населения, которое можно было бы подвергнуть энкомьенде, ручной труд изначально выпал на долю самих колонистов, которые в подавляющем большинстве были метисами. Долгое время потенциала для экономического накопления не существовало. Сочетание региональных черт привело к относительно