Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

К одной проблеме добавлялась другая. Водопровода в домах не было. Жители, чтобы запастись водой, должны были идти к причалу морского вокзала и дожидаться специальных танкеров, которые курсировали из Туапсе. Суда приходили почти каждый день. Чистую воду разливали всем желающим в принесённую из дома посуду.

Анастасии Аркадьевне не нужно было стоять в этой очереди. Членам горкома вода доставлялась на дом в нужных для них количествах.

– Нет, дочка. Пойдём к морю.

В выходной день городской пляж почти полностью был заполнен. Толкаться в поисках свободного места не хотелось, и мама с дочкой устроились загорать, присев на ступеньках широкой мраморной лестницы, спускающейся к морю.

Они смотрели на солнечные блики, отражающиеся в гребешках волн, накатывающих к берегу. Слушали крики чаек и, щурясь от солнца, наблюдали, как в бухту заходит теплоход «Адмирал Нахимов». Пароход совершал круизный рейс из Ялты и, согласно расписанию, должен был в два часа дня пришвартоваться у пассажирского причала Новороссийского порта. Судно стояло до вечера, а затем, приняв на борт пассажиров, отдавало причальные концы и следовало на Сочи.

Все эти подробности жизни морского порта мама с дочкой знали очень хорошо. Из окон квартиры прекрасно просматривалась Цемесская бухта. Наташа любила смотреть на заходящие в порт суда, наблюдать, как лоцманский катер проводит сухогрузы к причалам, мимо защитных молов. Девочка смотрела на пароходы и одновременно переворачивала страницы иностранных журналов, которые приносил папа после встречи с руководством порта. С фотографий на неё смотрели красиво одетые высокие стройные мужчины, то сидящие за рулём красивого автомобиля, то позирующие на палубе белоснежной яхты. Последние нравились Наташе больше всего. И хотя она была ещё ребенком, у неё пробудилось желание оказаться на такой яхте, отправиться на ней в заморские страны.

Впрочем, когда отрывной лист календаря открывал ноябрь, настроение девочки менялось, и пропадала охота к морским путешествиям. Ежегодно в это время на Новороссийск сваливался с гор холодный, порывистый северо-восточный ветер, который капитаны называли норд-остом или бора. За считанные часы температура воздуха резко снижалась, падая на 10 или даже 15 градусов. Бора низвергался по горным хребтам, окружающим город, достигая у побережья скорости штормового ветра.

Наташа с испугом наблюдала, как вода в гавани буквально закипала от сильного волнения. Не спасали защитные молы, и суда в спешном порядке покидали порт, уходя в открытое море. В течение недели Цемесская бухта становилась несудоходной, представляя собой унылое зрелище.

…Июльское землетрясение 1966 года, случившееся в окрестностях Новороссийска, оказало серьёзное влияние на судьбу Владимира Михайловича и его семью. Удары стихии были скоротечными, но внушительными по своей мощи. Сейсмологи рассчитали, что сила толчков достигала 6 баллов.

Анастасия Аркадьевна с Наташей были в гостиной, когда затрясся сталинский дом. Массивный стол подпрыгнул и с грохотом опустился на паркет. Хрустальная люстра зазвенела диссонансом, резанула по живому и стала угрожающе раскачиваться. Мама подхватила на руки дочь и побежала к выходу.

Центр города не получил разрушений. В некоторых домах появились трещины. В основном пострадал частный сектор.

За несколько месяцев до природного катаклизма на Кубани произошло событие, которое могло вызвать «тряску» всех партийных органов. В январе первым секретарем Краснодарского крайкома партии был назначен Тимофей Гаврилович Зарубин. Он прибыл на Кубань из Курской области. Как правило, став первым секретарём горкома, тем более крайкома, новый человек начинал с того, что формировал команду из своих, проверенных людей.

У Владимира Серебрякова было личное отношение к смене руководства на Кубани. Дело в том, что он был хорошо знаком с Зарубиным. Тот дружил с его отцом. Два фронтовика бок о бок прошли по военным дорогам Великой Отечественной, были в разных передрягах. Тимофей Гаврилович по-свойски приезжал в дом Серебряковых, в том числе общался и с юношей.

С тех пор прошло немало лет. Хоть у Владимира и было желание напомнить о себе, он не торопился с поездкой в Краснодар. Да и не мог он этого сделать без разрешения секретаря горкома. А самостоятельный визит в крайком, через голову начальства, мог иметь серьёзные последствия.

Произошедшее землетрясение предоставило возможность повидаться с другом отца. Новый глава Кубани решил приехать в город и провести выездное заседание, посвящённое устранению последствий природной стихии. Сидевший во главе стола Зарубин узнал Серебрякова, но виду не подал. Он внимательно слушал выступления членов горкома, делал замечания.

После заседания к Владимиру подошёл второй секретарь крайкома и, доверительно взяв его за локоть, сказал:

– Тимофей Гаврилович хочет с вами поговорить. Пойдёмте в соседнюю комнату.

Зарубин расположился на диване. Уже без пиджака, в ослабленном галстуке, рукой пригласил Владимира сесть рядом.

– Ну, здравствуй. Эка, ты вымахал! Вылитый отец в молодости. Тот же широкий лоб, тонкие брови. Только у тебя лицо покруглее будет… Когда мне показали списки горкома, думал, что однофамилец. А ты, оказывается, здесь. Давно?

Он выслушал короткий рассказ и прервал его взмахом руки.

– Как отец? Давно мы с ним не видались.

– Папа умер. Три года назад. В больнице.

– Как умер? Почему мне не сообщили?

– Он тяжело болел и просил меня никого не беспокоить.

Зарубин замолчал. Несколько минут сидел, погружённый в мысли, вспоминая друга. Затем тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на второго секретаря. Тот понимающе кивнул. В комнату привезли тележку с бутылкой коньяка, хрустальными рюмками и бутербродами с икрой.

– Помянем.

Опять установилась тишина. Через открытое настежь окно доносилось пение птиц. Наконец, Зарубин прервал молчание и уже тоном первого секретаря сказал:

– Ну, так… Я сейчас уезжаю… Мне в крайкоме нужны люди, на которых я могу положиться. Готов перебраться в Краснодар?

Получив от Владимира утвердительный ответ, он повернулся к помощнику и распорядился:

– Занесите в резерв.

– Думаю, ты здесь остаёшься ненадолго, – обратился Тимофей Гаврилович к сыну своего фронтового друга.

Через полгода Владимира Серебрякова перевели в крайком, назначив заведовать отделом лёгкой, пищевой промышленности и торговли.

…Мама и дочь молчали, думая о своём. Протяжный звонок в дверь прервал воспоминания Анастасии Аркадьевны. Она улыбнулась дочери.

– Вот и папа пришёл.

Владимир Михайлович вошёл в прихожую, держа в одной руке торт, в другой – букет гвоздик. За ним в квартиру вбежал восьмилетний мальчуган с разноцветными воздушными шарами. С высоко поднятыми руками он подошёл к маме.

Демонстрация закончилась, и праздник с улицы переместился в каждый дом, каждую семью – к поздравлениям, накрытым столам и долгожданному Голубому огоньку.

Глава 5. Флирт в ритмах диско

Со дня знакомства молодых людей на дискотеке прошло три недели. Это был тот самый период, когда