Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Нет. Не догадался.

– А я принесла. И бутерброды нарезала, – улыбнулась Ильдару девушка в дублёнке. Она показала на сумку, из которой торчал двухлитровый китайский термос.

– С прибытием, – протянул руку еще один юноша, назвавшись Максимом.

Через несколько минут Ильдар уже знал, что в эту морозную ночь вместе с ним собралась компания молодых людей, прибывших в Москву из разных точек Союза. Зураб срочно прилетел из Тбилиси, хлебосольная Даша примчалась к родственникам на «Красной стреле» из Ленинграда, а Максим добирался в столицу из Набережных Челнов.

Конечно, никто из них, включая Ильдара, не мог понять – почему визит «Бони М» в Москву, предстоящие концерты стали возможными? Времени было достаточно, и каждый выдвигал свою версию такого решения партийных властей.

– Ребята, это всё «Belfast». Песня протеста, про борцов за мир. Исполняют её угнетённые жители Африки. Разумеется, их пригласили, – приводил аргументы Максим.

– Вообще-то, они с Карибов.

– Да, нехай будут с Карибов, – не унимался представитель поволжской республики.

– Мальчики, всё проще, чем вы думаете. Впереди Олимпиада, вот и показываем капиталистам, всему миру нашу открытость, – политически грамотно парировала жительница города на Неве.

Не вступавший в разговор Зураб прервал молчание и заговорщицким голосом произнёс:

– Ладно, вам скажу… Их лично Леонид Ильич пригласил, клянусь мамой!

– С чего ты взял?

– Э-э-э! На Политбюро решали вопрос… Подумай, да-а… Это же валюта. Брежнев дал команду, их сразу пустили… Целых десять концертов разрешили! Понимаешь? – сопровождал слова яростной жестикуляцией грузинский поклонник рок-группы.

Прошло несколько часов, и Даша достала из сумки спасительный термос с бутербродами. Горячий кофе, разлитый в бумажные стаканчики, одним своим видом согревал компанию.

– Пагади, – сказал Зураб и достал из внутреннего кармана куртки стальную фляжку с выбитым на ней рисунком виноградной грозди.

Он не торопясь отвинтил крышку и так же медленно стал добавлять каждому в кофе прозрачную жидкость.

– Это что, водка? – поинтересовался Максим.

– Э-э-э! Какая водка, слушай! Это чача! Мой отец делал. Божественный напиток, клянусь мамой, – улыбнулся Зураб и причмокнул губами.

Все одобрительно кивнули и принялись за еду.

Ночной мороз набирал силу. Разговоры в очереди поутихли. Кто-то пытался дремать. Широко расставленными руками кавказский гость хлопал себя по плечам. Затем взглянул на Ильдара и сквозь заиндевевшие усы негромко сказал:

– Второй раз в этом году стою за «Бони М», клянусь мамой…

– Это как?

– Весной… в Тбилиси… в очереди за пластинкой стоял… Там было тепло стоять… Знаешь какая у нас весна? Приезжай, не пожалеешь.

…В 1978 году фирма «Мелодия» заключила контракт с немецкой звукозаписывающей компанией Hansa Records, который предусматривал приобретение прав на издание в СССР пластинки «Бони М». Безусловно, такое решение сулило коммерческий успех и должно было обрадовать почитателей группы. Но, как известно, дьявол кроется в деталях.

Денег на покупку лицензии выделили мало. Тираж получился маленьким. Всего сто тысяч дисков на многомиллионную аудиторию страждущих поклонников. Опять-таки в целях экономии не стали издавать номерной альбом группы, а выпустили на пластинке сборник песен, в который, по неизвестным причинам, не вошло несколько хитов группы.

Пластинки или, как их еще называли, виниловые диски, печатали на нескольких заводах Союза, расположенных в подмосковной Апрелевке, Риге, Ташкенте и Тбилиси. Как только диск «Бони М» поступил в продажу, он моментально стал дефицитом. Вокруг фирменных магазинов «Мелодия» собирались толпы. Для наведения порядка вызывали милицию и дружинников. Покупателей запускали в магазин небольшими партиями. Официально пластинка «Бони М» стоила 2 рубля 15 копеек. Фарцовщики, которые стояли тут же – рядом с магазином, продавали её за 30 рублей.

…Наступило долгожданное утро. В десять часов открылись кассы, и припорошенная снегом закоченевшая «змея», составленная из отстоявших всю ночь людей, зашевелилась. Она медленно продвигалась на несколько метров и снова застывала. Милиционеры разбивали её на кусочки, ждали команды. Когда откуда-то сверху разносилось: «Запускай», отодвигался барьер, и очередная группа людей пропускалась к кассам. У входа их встречал одинокий скромный плакат: «Выступает ансамбль островов Карибского моря».

Покупая билеты, Ильдар сознательно выбрал последнюю дату гастролей. Он рассудил, что на финальном, завершающем концерте музыканты «оторвутся» по полной. По Москве уже ходил слух, что группе запретили исполнять новую песню «Rasputin». Камнем преткновения стали фразы из припева «Ra Ra Rasputin Lover of the Russian queen» и «Ra Ra Rasputin Russia's greatest love machine». Такой подтекст сочли идеологически вредным. Но большинство из стоящих вместе с Ильдаром в очереди верили и надеялись, что скандальный хит все-таки прозвучит. И музыканты это сделают на последнем концерте.

За два билета Ильдар заплатил восемь целковых. Он замёрз, устал, страшно хотел спать, но при этом чувствовал себя баловнем судьбы. Такой подарок должен наверняка продвинуть наши отношения на новый уровень. «А там, как знать», – крутилось в голове у молодого человека.

Как и предполагалось, 7 декабря четверка «Бони М» высадилась в Шереметьево. По центральному телевидению показали репортаж об этом событии. Для солистов «Бони М» – Лиз Митчелл, Майзи Уилльямс, Марсии Барретт, Бобби Фаррелла – приготовили шикарные белые шубы. Музыканты позировали в них перед журналистами на фоне чёрной «чайки», которую подогнали к трапу самолета.

После окончания программы «Время» Ильдар позвонил Наташе и сообщил ей, что достал билеты на концерт поп-группы. Сюрприз удался – и желанный эффект был достигнут. Радостным восклицаниям не было конца.

…К завершению гастролей популярный у москвичей 15-метровый термометр-градусник, установленный напротив Центрального телеграфа на улице Горького, стал показывать зубодробительный холод. Его красная шкала опустилась к отметке минус 30.

Несмотря на трескучий мороз и позднее время начала представления, вокруг Центрального концертного зала «Россия» и на его подходах собрались несколько тысяч людей, приехавших из разных уголков страны в надежде купить с рук билет и попасть на последний концерт своих кумиров. Ильдар и Наташа шли через толпу фанатов, а с разных сторон их просили, уговаривали, умоляли, сулили золотые горы. «Мать честная! Предлагают 150 рублей за билет, – подумал Ильдар. – Если бы не обстоятельства, вот денег можно было бы срубить!».

За дверьми главного центрального входа уже не было толчеи. По сверкающему фойе неторопливо прогуливались «избранные», которые составляли большую часть зрительской аудитории предстоящего концерта. Это была партийная и государственная элита, крупные чиновники из министерств, ветераны, на пиджаках которых красовались звёзды Героев. Здесь же были известные всей стране космонавты, выдающиеся советские спортсмены и прославленные актёры.

Ступая по натуральному мрамору, под светом бесчисленного множества шарообразных хрустальных люстр, они направлялись к раздевалкам, расположенным по бокам зала – за широкими колоннами. Под роскошными меховыми шубами, модными дублёнками, как правило, приобретёнными в закрытой двухсотой секции ГУМа, открывались взгляду дорогие костюмы