Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

толпившихся недалеко от смотровой площадки, рядом с трамплином. В отличие от рынков в центре Москвы при милицейских рейдах здесь было меньше возможности убежать или спрятаться.

И, наконец, музыкальные фанаты и торговцы западными дисками собирались у стен Московского энергетического института. Эта «толкучка» отличалась тем, что функционировала каждый день, но строго в дневные часы – аккурат под обеденный перерыв между студенческими парами.

Постоянного места у неё не было. Поначалу продавцы с покупателями собирались группами у входа в центральный корпус, занимая лавочки небольшого сквера. Но, поскольку члены оперативного отряда МЭИ честно выполняли свой долг, то после очередной облавы «чёрный» музыкальный рынок перемещался к «Бастилии» – лабораторному корпусу. Или находил своё пристанище возле Дома культуры МЭИ.

…Через пару дней Ильдар и Саша прогуливались по небольшому парку, примыкающему к культурному центру института. Предложения сыпались с разных сторон.

– Мужики, есть Abba 76-го года. Оригинальный альбом «Arrival» не нужен? Отдам за двадцатку, – предложил молодой человек.

Железнов отрицательно замотал головой. Когда они пошли дальше, Ильдар спросил:

– Слушай, знакомое лицо. Мне кажется, я его видел на факультете.

– Конечно, видел. Сергей Лисовский. Учится на втором курсе, отделение «радиофизики».

– А чего он так дёшево продает? Это же Abba.

– Ну, тут все понятно. В прошлом году «Мелодия» выпустила этот альбом.

В конце аллеи стоял темноволосый парень. Он помахал рукой Александру и достал из сумки альбом «Nightflight To Venus». На темно-синей обложке, среди звезд и спиралевидных галактик, облаченные в белые костюмы члены группы «Бони М», держась за такой же белый светящийся канат, летели к Венере.

Молодые люди обменялись рукопожатием. Железнов начал разговор:

– Салют, Мигель. Как видишь, мы пришли.

– Салюдо! На, смотри.

– Сколько хочешь?

– Sesenta, – показал продавец поднятые шесть пальцев и для убедительности повернулся к Ильдару.

– Дио мио! Боже мой, Мигель, побойся бога! – воскликнул Александр.

Между ним и продавцом началась оживлённая беседа с использованием фраз на испанском, английском и русском языках. Наконец, они пришли к соглашению, и Железнов удовлетворенно сообщил Ильдару:

– С тебя полтинник. Сейчас посмотрим диск. Кстати, в качестве бонуса в альбоме есть цветные фото членов группы с их автографами. Для тебя – бесплатно!

Это считалось большой удачей. Зачастую, когда диск сопровождался такими открытками или постерами, его аккуратно вскрывали, вынимали рекламные фото и снова запечатывали. Выгода для продавцов была очевидной. К стоимости диска добавлялся «навар» – по пятёрке за каждое фото члена музыкальной группы.

…Подарок Наташе понравился. Такой пластинки в её коллекции не было. Правда, особого восторга она не выразила, на шее у Ильдара не повисла. Именинница поцеловала его в щёку и сказала:

– Пойдём в «Лиру»[147]. Надо же отметить. Будем пить коктейли.

В молодежной среде это заведение в центре Москвы считалось чуть ли не самым популярным. Этакое пристанище мажоров. Ильдар было приготовился встать в длинную очередь. Но Наташа решительно взяла его под руку и направилась к стеклянным дверям, за которыми дежурил швейцар. Она быстро миновала собравшуюся толпу и лишь на секунду притормозила у входа. Увидев Наташу, неприступный страж расплылся в улыбке и широко распахнул стеклянную створку.

На этом сюрпризы не закончились. Оказывается, за дверьми их уже ждал метрдотель.

– Наталья Владимировна, желаете посидеть в кафе или хотите отдохнуть в коктейль-баре?

– В баре.

Он понимающе кивнул и пригласил их подняться по лестнице. У большого окна, выходящего на Пушкинскую площадь, для молодых людей был зарезервирован столик. Сразу же, словно по мановению волшебной палочки, из полумрака к столу подошла официантка. Наташа, заглядывая в меню, деловито перечисляла названия коктейлей, заказала десерт и попросила кофе.

– Если можно, сделайте по-турецки.

– Конечно, – улыбнулась молодым людям официантка.

Тишину нарушили вступительные аккорды, и откуда-то с потолка на сидящих в баре «полилась» любовная баллада «Michele», исполняемая Полом Маккартни.

…В апрельский субботний вечер болельщики сборной Советского Союза по хоккею сидели у телевизоров и наблюдали за встречей между принципиальными соперниками. Ильдар механически смотрел на экран, не испытывая привычных эмоций. На проходящем в Москве чемпионате мира у советской команды не было проблем. Вот и сейчас борьбы не получилось. Сборная Тихонова «выносила» чехов со льда, играя в одну калитку. К окончанию третьего периода победный счёт стал просто неприличным – 11: 1. Сидевший в ложе Леонид Ильич улыбался, довольный увиденным.

В феврале сборная СССР отправилась за океан, где обыграла профессионалов, выиграв «Кубок вызова». «После триумфа над НХЛ не с кем тягаться», – подумал Ильдар. Его размышления прервал телефонный звонок.

– Приветик. Чё делаешь?

– Да так. Ничего особенного. Хоккей смотрю.

– А у меня сюрприз. Достала пропуск в Дом кино – на просмотр американской картины. Давай сходим. Ты про фильм «Челюсти» слышал? – спросила Наташа.

– Не-е, не слыхал. Что-нибудь из области медицины?

– Совсем наоборот. Это про акулу-убийцу. Жрала всех на американских пляжах. Клёво, да? Пару лет назад папа смотрел этот фильм: тоже на закрытом просмотре. Говорит, это было нечто! Я потом фотографии в одном журнале видела.

– Так мы на него идём?

– Нет. По-моему, это продолжение. Тоже приключения, всякие ужасы. Только мне сказали, что здесь кит-убийца. Какое-то название на букву «о». Я не запомнила.

– Отлично! Пошли.

– Клёво! Будь готов, в среду вечером.

Центральный Дом кино, построенный по канонам советского модернизма, представлял собой правильный куб, облицованный светлым мрамором. В таких же строгих тонах был выдержан фасад здания, который можно было рассматривать как громадный киноэкран, в верхнем углу которого летела большая птица. В клюве она несла символ мира – оливковую ветвь. А под взмахом её крыла раскручивался рулон кинопленки.

Главная обитель Союза кинематографистов как будто спряталась от посторонних глаз в глубине улиц, находящихся в окрестностях Белорусского вокзала. Она появилась в 1968 году как естественное архитектурное отображение той волны кинематографических талантов и достижений, которая возникла в 60-е годы. Пожалуй, именно в это время наиболее актуальной стала фраза вождя: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино». Советских фильмов выходило много, они были признаны и награждались на международных кинофестивалях.

По своей сути, Дом кино стал «островком», на котором переставали действовать границы «железного занавеса». Почти одновременно с западными кинопремьерами здесь можно было посмотреть мировой шедевр, который не выйдет в советский прокат. Получивший в 1971 году «Оскара» скандально-фривольный фильм «Сатирикон» Федерико Феллини через несколько месяцев оказался в Москве. Для многочисленных желающих попасть на единственный сеанс, состоявшийся в Доме кино, устанавливались всевозможные запреты. Неудивительно, что, под стать сложившейся в мире репутации фильма, закрытый московский просмотр сопровождали дрязги и скандалы.

В 1976 году вся Москва пыталась пробиться на встречу с Бернардо Бертолуччи, который