Легионер - Гордон Догерти

— Крепись, Паво! — Галл говорил негромко и почти ласково. — То, что ты нас всех спас — это чудо. Взгляни — вот то, что ты сделал.

Паво повернулся — и увидел, как Зосима, морщась и охая, поднимает штандарт Одиннадцатого легиона Клавдия. Грязный, обожженный, порванный стяг с изображением красного быка дерзко затрепетал на ветру, и все солдаты вокруг разразились приветственными криками.

Паво очень хотелось радоваться вместе с ними — но он не мог...

— Все эти люди... Они умерли!

Он не мог забыть мертвые глаза легионера, лежащего среди обломков крепости. «Кожа солдата» так и не смогла загрубеть...

Галл встал с ним рядом, задумчиво уставился куда-то вдаль.

— Потери — это то, что солдат переживает каждый день, Паво. Каждый из тех парней, что погибли здесь, будет мне сниться. Каждый! В моих снах стоят легионы мертвецов — и боль потери никогда не становится легче.

Паво заглянул в глаза центуриону. На краткий миг он сумел разглядеть в них настоящую человеческую боль, огромную, словно море... Потом взгляд Галла затянуло привычным льдом. Паво тихо спросил:

— А их семьи? О них позаботятся?

Он вспомнил тот день, когда легионер с потухшим взглядом принес ему «похоронные деньги» за отца... Галл ответил твердо и не раздумывая:

— Я лично прослежу за этим. Лично!

— Легиона больше нет...

— Мы наберем новых солдат, Паво. Мы всегда так делаем.

Внезапно с лицом центуриона случилось что-то уж и вовсе немыслимое. Уголки губ поднялись, подбородок дрогнул ... Галл улыбался!

— Но знаешь, малыш... Я знаю, что могу рассчитывать на тех, кто выжил сам и помог нам пережить этот день!

Гордость наполнила сердце Паво. В этот момент сзади раздался громкий голос:

— Центурион Галл?

Трибун Вит быстро подошел к Галлу и крепко сжал его руку. Мгновение — и они с Галлом обнялись. Потом Вит рассмеялся, не в силах справиться с радостью от победы.

— Знаешь, Галл, я думал, мы не успеем. Но эти мальчишки, которых ты послал в Константинополь... Они, конечно, нечто! Император прям-таки растаял в их руках, как воск!

Галл обнял за плечи Паво и Суру и с гордостью произнес:

— Это лучшие воины из Одиннадцатого легиона Клавдия, трибун. Легиона, который не признает поражений!

ГЛАВА 80

Константинополь содрогался от аплодисментов и приветственных криков. Ревели буччины на крышах Зевксипповых терм, колонны Августеума были увиты цветочными гирляндами. Триумфальная процессия двигалась мимо Ипподрома к императорскому дворцу. Улицы были заполнены людьми — людское море несло на своих волнах цветы и флаги. Каждому хотелось подобраться поближе к процессии, давка и шум стояли неимоверные.

Шестерка белых лошадей в сверкающей броне везла позолоченную колесницу, а в ней стоял император Валент — прямой и строгий, в пурпурной тоге и позолоченном лавровом венке. Он напоминал статуи императоров прошлого.

В минувших сражениях император не пролил ни капли своей крови, не коснулся меча — однако в анналы запишут его имя: Валент-Победитель. Он заслуживал триумфа, хитроумный Валент. Это он подготовил армию, не доверяя высокопоставленным чиновникам и священнослужителям вокруг себя. И это он подарил Боспорский полуостров Амальрику — теперь Боспор становился федеративным царством. Этот великодушный жест привел в восторг готов и обеспечил нерушимый союз с Фритигерном.

За колесницей императора ехала другая, уже не столь пышно украшенная. В ней стояли дукс Вергилий, трибун Вит, новоиспеченный трибун Галл и довольно ошеломленный Амальрик. Галл ободряюще похлопал гота по плечу — тот был явно смущен восторгами толпы.

За колесницами шла первая центурия Одиннадцатого легиона Клавдия. Сверкали на солнце шлемы-интерсизы, щиты были новые, алые с золотом, украшенные изображением быка. Новый штандарт реял над головами легионеров и серебряный орел грозно распростер свои крылья. Белые парадные туники с пурпурной каймой и начищенные мечи довершали картину этого великолепия.

Чтобы сформировать центурию, пришлось срочно пригнать из Дуросторума полторы сотни новобранцев. На самом же деле от легиона осталось неполных две центурии... но все эти неприятные проблемы были отложены до завтра.

Паво шагал в первой шеренге, с удовольствием вдыхая знакомые городские ароматы. Ему никак не верилось, что каких- то полгода назад он жил здесь в качестве раба сенатора Тарквития. За эти шесть месяцев так многое изменилось, что он чувствовал себя совсем другим человеком... можно сказать, гигантом. Он жил здесь рабом, ушел отсюда вольноотпущенником, его жизнь висела на остриях мечей варваров — и вот теперь он вернулся сюда гражданином и солдатом империи, настоящим ветераном. Улыбка не сходила с губ Паво, а глаза иногда пощипывало. Если бы отец мог видеть его сейчас...

— Ну, и когда вы с ней встречаетесь? — заорал ему в ухо Сура.

Паво вздрогнул, возвращаясь в реальный мир.

— А? А-а-а, с Фелицией... — Проклятый румянец немедленно выдал его смущение.

В крепости он выпросил себе увольнительную и поспешил в Дуросторум. Расталкивая купцов и девок, здороваясь с легионерами, Паво стремился к «Вепрю». В его котомке гремели готские ожерелья и серьги — он купил их на свое жалование Фелиции в подарок.

Тишина в гостинице неприятно поразила его. Ни посетителей, ни смеха, ни пьяных выкриков — ничего! Только отец Фелиции мрачно торчал за стойкой. Паво сбивчиво пробормотал приветствие, а отец Фелиции прищурился и еще более мрачно заявил:

— Это ты — тот парень, из-за которого мне гостиницу разнесли.

После этого оставалось только пролепетать извинения — и удрать, что Паво и сделал, оставив подарки Фелиции прямо на стойке. Да, еще он пригласил Фелицию в столицу, посмотреть на триумф.

Пожалуй, в гражданской жизни он был еще не слишком силен, подумал про себя Паво, чувствуя, как пылают его щеки.

— Ну... я не знаю... она, наверное, не сумела добраться вовремя. Сам знаешь, дороги сейчас переполнены.

— Да и в пекло ее! — весело воскликнул Сура. — Сегодня сотни смазливых девчонок готовы ублажать героев. Гляди!

Он подтолкнул друга локтем и тут же подмигнул симпатичным, хотя и чересчур размалеванным девицам, бросившим им под ноги цветы. Паво криво ухмыльнулся. Сура был неисправим.

Распахнулись двери дворца, и император скрылся за ними. Сейчас он поднимется на стену и обратится к гражданам Константинополя... ну, а потом начнется настоящее веселье.

Легионерам отдали команду «вольно», и Паво с наслаждением отправился гулять по улицам, упиваясь вольным воздухом. Рев толпы, радостные лица, приветственные возгласы — от всего этого кружилась голова... Кто-то хлопнул его по плечу, потом