Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

Даже не знаю, как нам удалось забраться – каждый шаг вверх был подобен смерти.

– А на кой вам двоим тоже вверх лезть? – крикнул порядком уставший Толстяк. – Я и один могу продолбить дыру. А когда гробницу заполнит вода, просто всплывете наверх, и все. Жутко неудобно с этой веревкой, меня пополам пережимает. Слезайте, а? Я скоро не выдержу.

– Думаешь, мне охота лезть? – отозвался я. – Но я не знаю, какая там ситуация с крышей, и не хочу рисковать твоей жизнью. А вдруг снаружи слой песка? Ударишь по потолку разок – и всю эту камеру заполнит доверху.

Я не лукавил: как я уже упоминал ранее, слой песка снаружи внешней стены гробницы был наиболее распространенным средством против расхитителей, притом весьма эффективным. Если нужно попасть в крупную гробницу, защищенную таким слоем песка, сперва необходимо прокопать сбоку дыру и выпустить весь песок наружу. Иногда на то, чтобы очистить хотя бы одну стену, уходит несколько суток. Одно это доказывает, какие огромные объемы песка могли скрываться за стеной. Мы же таким количеством времени не располагали, и, если обнаружится, что подводная гробница тоже защищена слоем песка, придется поискать другой способ выбраться. Будет хуже, если за кладкой вместо песка, чего доброго, окажется едкая кислота или какая-то горючая жидкость.

Толстяк, «опорожнивший» немало «чаш», разумеется, понимал, что я прав, поэтому только махнул рукой, мол, ладно, забирайся.

Стиснув зубы от натуги, мы карабкались вверх еще где-то полчаса, прежде чем наконец добрались до потолка. Толстяк, лишившийся последних сил, крепко обнял колонну, отказываясь шевелиться.

– Еще одно такое мучение – и я скончаюсь на месте, – заявил он.

Я решил дать ему передохнуть – в конце концов, долбить кладку придется тоже ему, – а сам стал осторожно простукивать потолок. Молчун знаком велел мне не останавливаться, прижал свои длинные пальцы к кирпичам и внимательно ощупал их, после чего заключил:

– Кладка сплошная.

Услышав это, Толстяк тут же закончил передышку и немедленно принялся долбить белый раствор. В полную силу бить не решался, потому что наша веревка все-таки прочностью не отличалась. Если бы она порвалась, мы бы втроем сверзились вниз и получили серьезные травмы.

Мы с Молчуном протянули к Толстяку руки и положили ладони ему на плечи, чтобы в случае, если веревка лопнет, поймать его и не дать упасть с десятиметровой высоты. Впрочем, он был такой потный и скользкий, что у нас, боюсь, все равно бы не получилось его схватить.

Белый раствор оказался очень хрупким. Толстяк за пару ударов сколол целый пласт, и из-под него показались серые кирпичи. Взглянув на кладку, он вдруг крикнул «Зараза!» и скорее позвал меня посмотреть. Я с усилием протянул руку к кирпичам, коснулся кладки и ошеломленно замер.

Швы между кирпичами были залиты металлом.

43. Бомба

Мы трое недоуменно переглянулись.

Залитые расплавленным металлом кирпичи были твердыми, как современный железобетон, и разбить их не вышло бы даже кувалдой и стоя на ровной земле, не то что в нашем нынешнем положении. А над ними слоев такой кладки, притом пересекающихся, было по меньшей мере семь. Без современного оборудования пробиться через такую стену было нереально.

Я огорченно признал, что сам виноват. Не подумал о том, что у плоского потолка сопротивление давлению гораздо хуже, чем у сводчатого, а значит, кирпичи непременно должно что-то укреплять. У минских строителей гробниц не было на этот счет какого-то особого способа – они просто методично заливали кирпичи металлом. Я же, решив поумничать с помощью своих дилетантских знаний об архитектуре и дедовых заметок, опростоволосился и получил по заслугам.

– И что теперь, товарищ архитектор? – поинтересовался Толстяк, глядя на меня. – Будут еще блестящие идеи?

– А что тут сделаешь? Надо продолжать долбить дальше. Ни за что не поверю, что столько веков спустя кирпичная кладка все еще такая же крепкая, – предложил я, желая все-таки попытать счастья.

Взглянув на мое спокойное лицо, Толстяк решил, что проблема не такая уж серьезная, и принялся бить по кладке. Пустотелые кирпичи превосходно разбивались на куски, но окаймлявшее их железо, застывшее в форме прутиков, никуда не девалось. Толстяк колошматил по металлу со всей силы, но удалось оставить лишь пару отметин.

– Нет, не получится. Там сверху полосы толщиной с ладонь, их даже грузовиком не пробить, – наконец заключил Толстяк.

Я тоже попробовал стукнуть пару раз, но только отбил себе всю руку. Стало ясно, что грубой силой мы ничего не добьемся.

– Кажется, мы серьезно недооценили древние строительные технологии, – огорченно произнес я. – У металла высокая степень чистоты, нам эти прутья не раздолбить.

– Может, попробуем их тереть? – предложил Толстяк. – Есть же поговорка: «Был бы лишь упорный труд, и иголкою станет железный прут».

– Ой, ну хватит уже. Такие толстые прутья ты будешь целую вечность в иголки перетирать, – отрезал я, – а отлив начнется всего через двадцать минут. К тому времени, как ты их перетрешь, мы уже в мумии превратимся.

– И что ты предлагаешь? – мигом вспылил Толстяк. – Не слышал, что А-Нин говорила? В этом районе вот-вот начнется сезон муссонов, который продлится минимум неделю! Если сейчас не выберемся, придется торчать в гробнице еще семь дней. – Он выделил голосом эти слова. – Семь дней. Не задохнемся – так с голоду помрем.

Я осознавал всю серьезность нашего положения и сказал:

– У вас опыт побогаче моего. Если бы вы в обычной обстановке наткнулись в гробнице на такую стену, чем бы через нее пробивались?

– Взрывчаткой! – не раздумывая, хором отозвались Толстяк с Молчуном.

Видя мою оторопь, Толстяк начал объяснять:

– Нечему удивляться. Ты даже не представляешь, насколько эта кладка крепкая. Мне случалось «опорожнять» такие «чаши», так я всегда старался подкапываться снизу, чтобы не возиться. А если иного способа попасть в гробницу, кроме как через такую кладку, не было, спасала взрывчатка.

Меня охватила тоска. Конечно, Толстяк говорил верные вещи, но где я ему в древней многовековой гробнице возьму взрывчатку? При этой мысли я пожалел о том, что, когда А-Нин перед погружением спросила, не взять ли с собой немного, я просто швырнул пакет обратно на борт. После того как меня контузило в гробнице Лушан-вана, я проникся к этим штукам стойкой антипатией. Будь в тот момент рядом третий дядя, он бы непременно взял.

Теперь собственное поведение казалось мне ребячеством, и я поклялся, что в следующий раз, если он будет, ни за что не