Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

– Ты издеваешься, что ли? Как я его тут привяжу?

Я поднял глаза и убедился, что на потолке действительно совершенно не за что было зацепить веревку. А если мы хотели задействовать всю мощность взрывчатки, мумию надо было привязать вплотную. Это оказалось большой проблемой.

Подумав немного, я сказал:

– Да, не получится. Ладно, тогда просто привяжи его головой вниз к колонне, и побыстрее, времени почти не осталось.

Толстяк осторожно взял у меня мумию, примостил ее к колонне и вдруг воскликнул:

– Э? Как странно. Откуда у него взялся хвост?

44. Линька

– Какой еще хвост? Я ничего такого не заметил, – отозвался я, решив, что Толстяк шутит. – Брось надо мной прикалываться.

– А это, по-твоему, что? – Толстяк с самым серьезным видом ткнул в мумию пальцем. – Какое у тебя изумительное зрение: тут хвостище торчит, а ты и не видишь.

Я посмотрел, куда он указывал, и увидел, что на копчике у «сидячего золотого трупа» правда откуда-то появился темный хвост цуня в три длиной и толщиной в два пальца. Он был таким же высохшим, как и вся мумия, и немного напоминал загнутый кверху и отвердевший коровий хвост.

Мне это показалось странным. Когда мы с Молчуном поднимали мумию, у нее, кажется, никакого хвоста не было. Неужели только что вырос?

Я попытался припомнить, но ясности не прибавилось: я испытывал такой стресс, что, даже если видел хвост, все равно не запомнил бы. Вот только внутри у меня все внезапно похолодело, и появилось какое-то дурное предчувствие. Но я немедленно напомнил себе, что сейчас не время увлекаться сверхъестественным. И вообще, может, этот ссохшийся стручок и не хвост вовсе.

– Ты с выводами-то не спеши, – осадил я Толстяка. – Откуда у человека хвост возьмется? Присмотрись повнимательнее. Вдруг это его…

– Иди ты! – захохотал Толстяк. – Где ты видел, чтобы он на заднице рос? К тому же кто умирает с таким… с таким…

Я сразу понял, что он хочет сказать, и торопливо перебил:

– Ну хорош, хорош! Какая вообще разница, что у него там? Когда взорвется, от него все равно ни клочка не останется. Будешь и дальше его исследовать – годы спустя археологи будут исследовать нас.

После моего напоминания Толстяк тут же позабыл о странной штуке, торчащей из копчика мумии, и поспешно принялся за работу.

Я помог ему перевернуть труп и отвязать веревку, с которой мы поднимались. После этого мы с большим трудом примотали мумию к колонне под потолком. В тот момент было невозможно определить, насколько мощным выйдет взрыв, но я помнил, что в романе «Трое храбрых, пятеро справедливых»[91] местная взрывчатка с легкостью разносила десять слоев наитвердейшей каменной породы. Такая штука, по идее, сплоховать не должна.

Закончив приматывать мумию, я впопыхах затянул веревку – пусть и не очень сильно, но какое-то время она должна держать труп на месте. Торчать под потолком и дальше мне совершенно не хотелось, так что я еще раз быстренько осмотрел мумию, убедился, что все в порядке, и приготовился спускаться.

Подумав о том, что вот-вот наступит момент взрыва, я невольно занервничал, ведь от его успеха зависело наше спасение. Умоляю, спаси меня и сохрани, Небесный император, больше тебя ни о чем не прошу! Не надо мне никакой запредельной удачи во всех делах, просто позволь мне сохранить мою скромную жизнь.

Пока я молился про себя, Толстяк вдруг придержал меня за руку:

– Погоди, я забыл кое-что сделать.

Но я только что все проверил!

– Что ты мог забыть? – удивился я. – Мы же уже закончили!

Толстяк попросил меня пока не спускаться, а сам повернулся к мумии и заговорил:

– Многоуважаемый хвостатый господин, человек вы или обезьяна, так или иначе уже скончались, и это бренное тело вам больше не пригодится. Конечно, то, что мы используем вас в качестве взрывпакета, – это перебор, но нас к тому принуждают обстоятельства. Проявите великодушие, господин, и не чините нам препятствий. Через пару минут вы сможете хорошенько попариться в настоящей сауне, свободный от любых запретов и мирских забот.

С этими словами Толстяк отвесил «золотому трупу» символический поклон.

Я рассвирепел, схватил его за трусы и потянул вниз, рыча:

– У нас, вообще-то, времени почти нет, если не забыл, а ты тут ерундистику свою развел!

Толстяк со скрипом съехал по колонне ко мне и возразил:

– Ты не понимаешь! Эта штука выглядит слишком зловеще, и мы не можем быть уверены, что она не устроит нам какую-нибудь пакость. И, кстати говоря, мужик сидел себе спокойненько, никого не трогал, а тут пришли мы и подвесили его к потолку, как бомбу. Если так посмотреть, это мы поступаем неправильно, поэтому хотя бы для видимости нужно было перед ним извиниться.

– Хватит уже! – ворчал я, спускаясь вниз. – Что же ты тогда тот двенадцатирукий труп начал тягать, если это «неправильно»? Что-то я не видел, чтобы ты ему поклоны отвешивал. А у этого всего лишь малюсенький хвост отрос, подумаешь… Много шуму из ничего.

Кстати, так и возникла вражда между северной и южной школами расхитителей гробниц – можно сказать, на почве разности идеологий. Толстяк, недовольный моими словами, фыркнул и отвернулся, не желая больше обращать на меня внимания.

Когда мы спустились на пол, Молчун взвалил на спину А-Нин и велел нам идти в угол камеры. Мы перетащили туда оставшиеся бронзовые зеркала и выставили вперед на манер заслона, чтобы нас не ранило обломками, если мумия рванет слишком мощно. Все было готово, оставалось только дождаться нужного момента. Молчун с его необычайной меткостью метнет в живот «золотому трупу» ножку от зеркала, механизм сработает, и бомба взорвется. В гробнице Лушан-вана Молчун броском клинка едва не прикончил Толстяка на месте, так что сомневаться в его навыках не приходилось, да и других вариантов у нас все равно не было. Я молился про себя и сосредоточенно глядел на часы.

Насчет морских приливов и отливов существуют такие законы: в день случается два прилива с интервалом в двенадцать часов. Время высокой воды длится в среднем около часа с небольшим, после чего начинается отлив. До самого низкого уровня вода в море опускается ровно между двумя приливами – в это время из-под воды может даже показаться морское дно.

Впрочем, в этой местности море вряд ли настолько мелкое, иначе здесь валялось бы гораздо больше обломков севших на мель кораблей. Но, по моим оценкам, если нынешний прилив опустит уровень воды хотя бы на пару метров, уже будет просто замечательно.

Я