Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

– У нас меньше минуты осталось, тут сейчас все затопит! Что ты творишь? Жить надоело?

Толстяк подплыл к одной из «лучистых жемчужин», выковырял ее, стукнув по ней ножкой от зеркала, и сунул в трусы.

– Решил захватить сувенирчик в качестве компенсации за моральный ущерб, – заявил он, плывя обратно. – Пусть удачу мне приносит.

У меня появилось сильное желание придушить его на месте, но на ругань уже не хватало ни фантазии, ни времени: вода доходила до глаз. Я задрал нос повыше и жадно вдохнул остатки воздуха. Пару секунд спустя ушам стало холодно, и я с головой погрузился под воду.

Поскольку Толстяк плавал хуже всех, я махнул ему, чтобы он выплывал первым, но он покачал головой и жестом показал, мол, он слишком толстый, и, если застрянет, погибнем мы все. Я кивнул и первым двинулся наружу. Дыра была широкой снизу и кверху постепенно сужалась, а сверху я увидел слой песка примерно в семнадцать ладоней толщиной, который непрерывно осыпался внутрь, и из-за него все кругом было словно в белом тумане. Я не мог даже полностью открыть глаза – только оттолкнулся что было сил и поплыл наверх.

Мы превосходно подгадали момент. Море было максимально мелким, но воздух у меня в легких почти закончился, так что я судорожно греб руками и ногами. Вынырнув на поверхность, я едва не потерял сознание, немедленно сделал огромный вдох и запыхтел как безумный.

Через пару секунд рядом одновременно вынырнули Толстяк с Молчуном. Толстяк тут же зашелся кашлем, одновременно громко хохоча:

– Вот уж не думал, что у нас и правда получится! Толстяк Ван наконец-то на свободе! Ха-ха!

Немного придя в себя, я огляделся по сторонам. Был час заката, и висящие над горизонтом багровые облака, отражаясь в воде, являли собой великолепное зрелище. Лучи вишневого солнца поливали все кругом рыжеватым светом, создавая мирную и мягкую атмосферу.

По пути сюда я видел несколько закатов, но ни один из них не был таким же потрясающе красивым, как этот. Я невольно испустил восхищенный вздох. Впрочем, в тот самый момент мои ноги начало сводить судорогой, и я принялся торопливо оглядываться в поисках нашего судна. Когда оно обнаружилось у рифа неподалеку, я тут же расслабился. Теперь мы сможем вырваться из этого моря мучений и хорошенько поспать.

Тут Толстяк о чем-то вспомнил и снова нырнул под воду. Я нырнул следом и увидел А-Нин, которая застряла в дыре и отчаянно барахталась, пытаясь выбраться, но у нее ничего не выходило. Странно, подумал я, Толстяку удалось выплыть без всяких проблем, а эта девушка была стройнее его в несколько раз, у нее не было никаких причин застревать.

А-Нин уже начала задыхаться. Я увидел, как ее горло вдруг сжалось, изо рта вырвалась туча пузырей, а глаза стали закатываться. Мы с Толстяком подплыли поближе, схватили ее за руки и принялись тянуть наверх.

Тут я понял, что какая-то сила в то же время тянет ее обратно внутрь гробницы, но у нас двоих против нее одной было явное преимущество, и нам почти сразу удалось выдернуть А-Нин из дыры. Когда я увидел, что вокруг ее уха обмотана прядь черных волос, сразу понял, в чем было дело.

Все пространство внутри отверстия было заполнено волосами. Кажется, «запретная дева» вот-вот должна была вылезти наружу, поэтому оставаться в воде нам не стоило. Мы как можно скорее всплыли на поверхность. Толстяк проверил дыхание А-Нин – она не шевелилась, будто вконец обессилела, но дышала. Затем мы втроем подплыли к борту судна и втянули девушку наверх. Видя, что она непрерывно откашливает воду и закатывает глаза, мы поняли, что дело принимает дурной оборот.

Я понятия не имел, как поступать в таких случаях, поэтому закричал:

– Капитан! Тут человек наглотался воды! Помогите, скорее!

Я крикнул еще пару раз, но, к своему удивлению, не увидел никакого шевеления. Удивленный, я велел Толстяку присмотреть за А-Нин, а сам прошелся по внутреннему отсеку и с недоумением обнаружил, что на корабле никого не было. Внезапно у меня в груди возникло странное чувство. Быть не может, подумал я, это же открытое море. Разве целая команда могла просто взять и исчезнуть? Даже если бы они решили поплавать, все равно оставили бы по крайней мере несколько человек приглядывать за судном.

Я еще немного покричал, но отозвался только Толстяк. Когда он прибежал и спросил, в чем дело, я обвел рукой отсек и сказал:

– Мы влипли. На судне никого!

Толстяк удивился и сперва тоже обошел весь отсек, потом поскреб в затылке и подтвердил:

– И правда никого. Но рыба в трюме еще живая, значит, поймали ее всего полчаса назад. Куда они могли деться за такое короткое время?

46. Итог

Я проверил приборы возле штурвала, но все выглядело нормально.

– С судном порядок, непохоже, что произошел какой-то несчастный случай, – заключил я. – Слушай, может, всех членов экипажа арестовала береговая охрана?

Толстяк покачал головой:

– Нет, если бы весь экипаж забрали, корабль тоже должны были отбуксировать в порт, уж точно не бросили бы здесь. Береговая охрана явно ни при чем. Район тут неспокойный, много самых разных кораблей шныряет. Давай проверим грузовой отсек. Если там пусто, это будет означать, что на них напали пираты.

Я знал, что такая вероятность существовала: после посадки на борт капитан много мне про них говорил. Однако в душе я чувствовал, что дело все же не в пиратах. Когда Толстяк упомянул их, я изумленно произнес:

– Но это место равноудалено от суши и от открытого океана, разве им бы позволили тут бесчинствовать?

Толстяк засмеялся над моей наивностью:

– Само простодушие! Ты серьезно думаешь, что военные всесильны? Бывает, что и тигр спит, знаешь ли. В этом уголке моря есть и вьетнамцы, и японцы, и малайцы. Может, внешне и не так заметно, но на самом деле это кипящий котел. Знаешь, сколько тут тайком ходит судов, доверху набитых запрещенными веществами, контрабандой, нелегальными мигрантами и пиратами? А еще они все вооружены до зубов, так что корабли без экипажа в этих водах не редкость.

Зайдя в грузовой отсек, мы тут же почувствовали запах свежезаваренных чайных листьев. Мы с Толстяком прошлись туда-сюда и осмотрели углы, но все лежало на тех же местах, что и перед нашим погружением. Даже наши постели остались нетронутыми, а на столе стояла чашка с чаем. Я коснулся ее и сказал:

– Действительно странно: еще теплая.

Толстяк только беспомощно улыбнулся:

– Странные вещи происходят каждый день.