Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

палочки и тут же принялся за еду. Не прошло и двадцати минут, как мы вместе употребили целиком каменного окуня весом в три цзиня. Я так налопался, что сидел и мучился кислой отрыжкой.

Когда мы наелись, Толстяк пошел сменить Молчуна. Судно было оборудовано собственной навигационной системой, но мы не умели ею пользоваться, а то бы положили корабль на курс, и он бы мог идти по нему сам. Одной рукой Толстяк придерживал штурвал, а в другой крутил «лучистую жемчужину» и напевал себе под нос:

– «Девочка из бамбуковой хижины красотой ослепляет, как жемчужина лучистая…»[94]

Он еще долго мурлыкал эту песенку себе под нос, а потом, видя, что я сижу в углу и смотрю в никуда пустым взглядом, сунул мне «жемчужину» со словами:

– Раз тебе все равно заняться нечем, оцени-ка ее стоимость. Сколько примерно я с ней смогу деньжат поднять?

Я взял ее, взвесил на ладони и ответил:

– Подделка. Это не «лучистая жемчужина».

У Толстяка от шока перехватило дыхание, и он вытаращился на меня, страшно выпучив глаза.

– Не переживай, подделка тоже кое-чего стоит, – поспешил успокоить его я. – Это апофиллит, или «рыбий глаз». Знаешь выражение: «рыбий глаз выдать за жемчужину»? Эта «жемчужина» – его воплощение во всех смыслах. Такие штуки тоже достаточно редкие, так что стоит попробовать – вдруг найдется покупатель? Я понял, что это подделка, как только разглядел вблизи. Сам подумай: в потолок камеры была вделана целая куча «лучистых жемчужин». Где бы, по-твоему, Ван Цзанхай взял столько настоящих? Даже у китайских императорских родов за века скопилось всего с десяток.

От моих слов Толстяку стало чуть спокойнее, и он проворчал:

– Ты впредь не мог бы сразу договаривать до конца? От такого сильного потрясения и окочуриться недолго. Ну, и сколько эта штуковина может стоить?

Я никогда не торговал подобными вещами, поэтому мог лишь прикинуть, сколько бы за нее дали некоторые мои постоянные клиенты. Я назвал Толстяку несколько разных цен, но он всеми остался недоволен, сказал, что ради «жемчужины» жизнью рисковал и, если за нее не дадут хорошую цену, он лучше оставит ее у себя дома в качестве настольной лампы.

Тогда я вздохнул и произнес:

– Ладно, слушай, в Цзинане я имел дело с одним серьезным клиентом. Как вернусь, поспрашиваю. Думаю, для него не будет проблемой купить у тебя «жемчужину» по цене какой-нибудь виллы, но о большем и не мечтай.

– Ты уж постарайся, добудь мне виллу, – попросил Толстяк. – Знал бы – задержал бы дыхание на пару минут дольше и сковырнул бы с потолка еще одну, хватило бы и на какой-нибудь небольшой самолет, летал бы себе… Что ж мы, хуже американских богатеев, что ли?

Видя, что он с головой ушел в бесплодные мечты, я отвернулся и перестал обращать на него внимание.

Толстяк убрал «лучистую жемчужину» в карман и сказал:

– Нам так и не удалось найти твоего третьего дядю. Какие планы? Думаю, тебе придется помучиться, чтобы отыскать его.

Я намеревался вернуться домой, перевернуть всю его квартиру вверх дном и попытаться понять, какого демона он затеял. Однако я не мог сказать Толстяку правду, поэтому лишь беспомощно улыбнулся и ответил:

– А какие еще у меня могут быть планы? Вернусь домой, продолжу заниматься своей лавкой. «Опорожнять» эти ваши «чаши» больше в жизни не пойду. В гробницах можно заработать только деньги, а оставить – жизнь. Как-то невыгодно получается.

Толстяк расхохотался и больше ничего не сказал.

Через несколько часов мы прибыли на остров Юнсин. Островитяне вовсю готовились к надвигающемуся бедствию и принимали необходимые меры. В гавань набилось множество рыбацких лодок, спасающихся от тайфуна. Судьба корабля нас не заботила. Мы собрали свои вещи и, воспользовавшись суматохой, быстренько сбежали. Сперва Толстяк на спине отнес А-Нин в островную армейскую лечебницу, а потом мы отыскали маленькую гостиницу и заселились. Рыбаки обычно обитали на бортах своих судов, чтобы не оставлять их без присмотра, а туристов из-за приближающегося тайфуна почти не было, так что гостиница была пустой.

Мы жили на острове до тех пор, пока не восстановилось авиасообщение – примерно неделю. За это время не раз успели обсудить наше приключение внутри подводной гробницы и пришли к некоторым любопытным выводам.

Во-первых, сошлись во мнении насчет того, что это была гробница Ван Цзанхая. Но принадлежал ли «сидячий золотой труп» именно ему? В этом мы совсем не были уверены. Ван Цзанхай, бесспорно, был человеком эксцентричным, но не настолько сумасшедшим, чтобы химичить с собственной мумией.

Во-вторых, Небесный заоблачный дворец точно находился в горах Чанбайшань, но кто в нем был похоронен, мы не знали. Можно было лишь заключить, что это представитель монгольской знати. Вероятнее всего, некая женщина, находившаяся на особом положении.

В-третьих, как змеебровые бронзовые рыбы, так и шестигранные колокольчики были обнаружены и в гробнице Лушан-вана, и в подводной. Напрашивался вывод: между ними имелась какая-то связь. Лушан-ван был расхитителем гробниц, а Ван Цзанхай – зодчим, и объединяло их только то, что обоим часто приходилось копать. Возможно ли, что они обнаружили эти вещи во время раскопок в каком-то одном определенном месте? Это тоже пока оставалось загадкой.

В-четвертых, одну интересную мысль предложил Молчун. Нарисовав примерную карту подводной гробницы, он наметил на ней наш маршрут, после чего набросал примерную планировку захоронения и указал на несколько областей, которые находились между верхней камерой с макетом Небесного дворца и нижними боковыми. Получалось, что там должны быть еще несколько камер. По оценке Молчуна, по планировке подводная гробница напоминала захоронения эпохи Сражающихся царств, и в одной из пустых камер должно располагаться что-то вроде зверинца. Не исключено, что диковинные твари, которых мы повстречали, вылезли именно оттуда.

Слушая его, я весь покрылся потом от ужаса и переспросил:

– Ты хочешь сказать, что Ван Цзанхай поймал демона засухи и «запретную деву», а потом сделал их своими питомцами? По-моему, это уже слишком!

Молчун кивнул и ответил:

– Он не первый, кто так сделал. Подобные «зверинцы» есть и в некоторых гробницах династий Шан и Чжоу, и в гробнице Цинь Шихуанди. А Ван Цзанхай, как никто другой, знал об этом, так что его не за что осуждать.

В свободное время я частенько доставал свой ноутбук, подключался к интернету через телефонный модем и пытался искать информацию о Ван Цзанхае, но материалов в Сети кот наплакал. Я смог узнать только то, что он проектировал Аомэнь[95], скопировав планировку какого-то другого города.

Следующие несколько дней выдались до жути скучными – ветер был настолько сильным, что я даже не мог выйти на улицу. На четвертый день оборвало телефонную связь, оставалось только