Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

кажется, что это маловероятно, – возразил я. – Если бы он «опорожнял чаши», наверняка оставил бы в своей гробнице какие-то знаки для будущих поколений расхитителей, чтобы держались от его захоронения подальше. Ты видел здесь что-то подобное?

Молчун покачал головой:

– Я только сейчас обратил внимание, что в подводной гробнице и правда нет ни одного знака.

Поскольку Молчун обладал исключительными знаниями и навыками в этой области, я ни капли не сомневался: если он сказал, что ничего нет, значит, и правда нет.

– И как тогда объяснить тот факт, что здесь висят эти колокольчики? – продолжал я. – Может, он обожал всякие древности и велел похоронить вместе с ним любимые предметы его коллекции?

– Но во всей гробнице мы не видели никакого другого антиквариата, так что ты не прав. Думаю, дело в другом. – На лице Толстяка появилось довольное выражение: он явно что-то придумал. – Вообще-то, кроме расхитителей существует еще одна категория людей, которые частенько имеют дело с древними гробницами. Понимаете, о ком я?

На меня тут же снизошло озарение:

– Хочешь сказать, что он обнаружил их во время работ на какой-то стройплощадке?

Толстяк кивнул:

– Этот человек был, можно сказать, крупнейшим подрядчиком своего времени, так что вполне возможно. Надо только вернуться домой и навести справки, и мы сразу узнаем, бывал ли он в районе храма Гуацзы провинции Шаньдун.

Толстяк так разумно и логично рассуждал, что я невольно вновь проникся к нему восхищением.

Как бы то ни было, трогать колокольчики нельзя ни в коем случае. Я предполагал, что А-Нин как раз наткнулась на коралловое дерево и потрогала его ветки, в результате чего звон стольких колокольчиков лишил ее рассудка. Интересно, что же такое они породили в ее мозгу, раз их звон оказал такой мощный эффект?

Человека и так достаточно легко погрузить в гипноз, а здесь, внутри темной гробницы со всей ее мистической атмосферой, любой, у кого слабая психика, может и вовсе свихнуться. У меня даже возникло предположение, что и потеря памяти Молчуном тоже связана с колокольчиками. Я заметил, что они крепились к веткам кораллового дерева с помощью медной проволоки. В кораллах есть пустоты, которые прекрасно проводят звук, а это означает, что дерево служит чем-то вроде музыкального инструмента, способного звучать на тысячи разных ладов. Кто знает, может, эта штука и правда способна лишить человека всех воспоминаний?

Впрочем, догадки выглядели скорее как плод богатого воображения, поэтому высказывать их вслух мне было неловко. Мы еще немного постояли у дерева, а затем Толстяк сказал:

– Похоже, кроме колокольчиков, больше ничего интересного тут нет. Ну что, двигаем обратно?

Убедившись, что никакой нечистой силы в коридоре не водится, я наконец успокоился и перестал ждать любого удобного момента слинять отсюда. Однако, взглянув на часы, я понял, что близится время отлива, и дальше торчать в тоннеле не было никакого смысла. Мы взяли А-Нин и вчетвером двинулись обратно.

По пути я продолжал размышлять. У меня оставалось еще два больших вопроса. Первый – где сейчас те люди, которых вместе с Молчуном заманил в этот проход и лишил сознания третий дядя? Он их всех вытащил отсюда?

Второй – почему двадцать лет назад Молчун почувствовал здесь какой-то странный аромат, но сейчас в коридоре не было и следа каких-либо запахов? Может, тогда в этом тоннеле было что-то еще?

Ответы на эти вопросы я мог получить только после того, как разыщу третьего дядю. Однако дядя был неизвестно где, и его поиски могли занять годы. А если он так и не появится, все мои вопросы навеки останутся без ответов.

Если предположить, что Толстяк прав и в дядю правда вселился дух этой гробницы, куда он мог отправиться? Взглянув на фото с Молчуном, он заорал, что что-то понял. Что же он тогда понял?

Чем дольше я об этом размышлял, тем яснее понимал, что не хватает какой-то одной очень важной детали. Было бы достаточно всего одного фрагмента, чтобы сразу собрать всю картинку целиком. И интуиция подсказывала, что этот самый недостающий фрагмент как-то связан с гробницей Лушан-вана.

Пока я был занят своими мыслями, наша маленькая процессия уже вышла через низкий проем обратно в камеру с макетом. Толстяк опустил А-Нин на пол и сказал:

– Время уже пришло, пора браться за дело.

Я тут же вспомнил, что в данный момент первоочередной задачей было не разгадывать загадки, а выбраться из подводной гробницы, поэтому торопливо отбросил лишние мысли и стал подробно разъяснять план действий. Поскольку мне еще никогда не приходилось вскрывать крышу гробницы эпохи Мин, я не очень хорошо представлял, что нас ждет, поэтому приходилось действовать наугад.

Закончив обсуждение, мы втроем приступили к работе. Толстяк, которого уже давно переполнял энтузиазм, схватил инструмент и принялся долбить одну из колонн. Он явно недооценил прочность древесины наньму: ударил с десяток раз и успел запыхаться, а от колонны отвалилась всего пара щепок. Видя, что дело не ладится, Толстяк позвал меня:

– Эй, дружище У, колонна какая-то слишком крепкая. Так мы лестницу себе неделю долбить будем.

– Погоди, сперва надо сколоть внешний слой, а по внутреннему уже бодрее пойдет, – пояснил я.

Не вполне уверенный, Толстяк перехватил инструмент покрепче и стал изо всех сил долбить по колонне. Вскоре дело и правда пошло гораздо лучше. После нескольких ударов Толстяк наконец снял внешний, твердый как железо слой древесины и выдолбил пространство, достаточное, чтобы поставить ногу.

Я же теперь знал, что коридор оканчивается тупиком, и, когда морская вода хлынет внутрь, она сможет лишь просочиться вниз через швы в кладке, а значит, ни о каких водоворотах можно не волноваться. Успокоенный, я схватился за инструмент и пошел помогать Толстяку, но всего пару ударов спустя ясно понял: это работа исключительно для него. У него и сила огромная, и выносливости хватает. После всего, что с нами произошло, он бодр и полон энергии, ни следа усталости. Я какое-то время поторчал рядом с ним, стуча по колонне, но уже скоро устал так, что не мог даже руки поднять.

Работа кипела около трех часов, и в конце концов нам удалось выдолбить в колонне ступеньки. Долбить внизу еще было легко, а вот чтобы работать наверху, приходилось вставать на уже готовые ступени и размахивать инструментом, вися в воздухе, из-за чего удары почти не имели силы, и выходил только узкий выступ, достаточный для передней части стопы. Впрочем, как бы то ни было, со своей задачей мы справились.

Затем мы сняли с себя гидрокостюмы, порезали их эластичную ткань на полоски и связали вместе так,