Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

Во-вторых, среди похоронной процессии на второй картине я заприметил людей в типичной одежде династии Юань. Это означало, что человек, который лежал в гробу, должен быть каким-то выдающимся сановником эпохи Юань. Выходило, что строительство Небесного заоблачного дворца, вероятно, пришлось на конец династии Юань и на период смены эпох, а если даже в столь смутное время у человека были возможности возвести для себя столь громадную усыпальницу, значит, он точно был не так прост.

В-третьих, больше всего меня потряс тот факт, что похоронная процессия состояла только из женщин, а это совсем уж выходило за рамки разумного. Не знаю, как там были устроены монгольские обряды погребения, но чтобы гроб несли одни женщины? Неслыханно!..

Помимо этих я заметил довольно много других интересных деталей, но невозможно было однозначно сказать, оставили ли их резчики нарочно, в качестве подсказок, или же им просто взбрело в голову добавить кое-каких мелочей.

После того как я разглядел теневые картины на стенах, во мне поселилась стойкая уверенность: если приехать в горы Чанбайшань и нанять какого-нибудь проводника из местных, хорошо знакомого с местностью, со всеми этими подсказками можно в два счета отыскать Небесный дворец. Единственная проблема заключалась в том, что он погребен под многовековым слоем снега и рыхлой промерзшей почвы. Одно неверное движение при раскопках – и даже самая маленькая лавина навеки похоронит под снегом членов экспедиции.

Впрочем, все эти детали не имели к загадочному проему в стене никакого отношения. Я проверил зеркала в других углах и осмотрел стены позади них, но ничего особенного не обнаружил. Видимо, ответы на вопросы можно получить, лишь войдя в тот проем.

Вернувшись туда, я увидел, что Молчун по-прежнему стоит рядом и глядит в черноту, а в его глазах отражается нерешительность, словно он в этот самый момент что-то обдумывает. Заметив, что я подошел, он вдруг сказал мне:

– Наверное, мне придется снова зайти туда.

– Нет уж, – испуганно возразил я, – это же верная смерть! Если ты опять на двадцать лет потеряешь память, все будет бессмысленно.

– Я не такой, как вы, – равнодушным тоном отозвался Молчун, – для вас все происходящее – просто необычное приключение. Для меня же эта подводная гробница – источник самых больших тревог, нераспутанный узел в сердце. Пока не развяжу его, не смогу спокойно жить, даже если ко мне вернется вся моя память.

Его слова вызвали у меня еще большее беспокойство, и я торопливо повторил, что никуда его не отпущу. В действительности я прекрасно его понимал, но в ситуации, в которой мы оказались, следовало избегать дополнительных сложностей. Нам стоило думать лишь о том, как поскорее выбраться. Иначе, даже если мы узнаем все тайны мира, воздух в гробнице рано или поздно закончится, мы погибнем от удушья, и раскрытые секреты мигом потеряют свою ценность.

Когда я высказал Молчуну свои мысли по этому поводу, он с сомнением спросил:

– Насколько ты уверен в том, что нам удастся выбраться?

Только тут я внезапно вспомнил, что еще не осмотрел потолок камеры, и поспешно вскинул голову.

Во всех заметках, которые мне доводилось читать, потолки в минских гробницах описывались как очень прочные, укрепленные множеством продольных и поперечных балок. Я предполагал, что потолок подводной гробницы, которому приходилось противостоять огромному давлению почвы и воды, окажется сводчатым, с самой высокой точкой в центре и опущенными краями купола. Однако, взглянув на него, я обнаружил, что его сконструировали таким же, как в сухопутных гробницах: абсолютно плоским. Таким образом, оказалось совершенно неважно, в каком именно месте крыши проделывать лаз наружу.

Потолок находился больше чем в десяти метрах от нас, но в камере не было ничего, что можно использовать в качестве лестницы. Единственным способом было взять ножки от зеркал и выбить ступеньки в колоннах, а затем забраться по ним вверх, сколоть внешний слой белого раствора и уже разбираться с кирпичной кладкой. Нам не было никакой необходимости соблюдать осторожность, нужно было лишь хорошенько подгадать момент и вовремя разрушить несущую конструкцию – тогда участок кровли рухнет естественным образом. А как только морская вода заполнит гробницу, мы легко сможем выплыть наружу.

Ключевым моментом этого плана было правильно подгаданное время. Если мы не успеем сделать это во время отлива, после разрушения несущих конструкций бешеный поток воды хлынет внутрь и снесет всю крышу целиком, а нас погребет под ее обломками.

Объясняя это Молчуну, я подчеркнул, что на самом деле наши шансы спастись достаточно велики, но в процессе подводная гробница, скорее всего, будет полностью уничтожена. Правда, сама гробница никуда не денется, и все предметы внутри тоже останутся здесь, на морском дне, а значит, сейчас с раскрытием тайн можно не торопиться. Через пару дней он вполне сможет вернуться с нужным оборудованием и продолжить поиски разгадки. Он кивнул – мне наконец удалось его убедить.

Тут Толстяк уже не выдержал и воскликнул:

– Раз так, чего мы ждем? Давайте прямо сейчас и приступим! Раньше закончим с колоннами – потом не придется спешить и суетиться.

Я взглянул на часы. До отлива оставалось еще шесть часов, так что времени у нас было вдоволь, и я покачал головой:

– За последнее время мы потратили кучу сил и к тому же давно ничего не ели, так что наше нынешнее состояние оставляет желать лучшего. Нам нужно хорошенько отдохнуть. Мы не можем предугадать, что ждет нас после того, как выберемся. Может статься, что судно уже ушло. А если мы будем без сил, то, даже если выплывем из гробницы, все равно утонем, чего бы очень не хотелось.

Выслушав мои разумные доводы, Толстяк, которого поначалу переполнял энтузиазм, уныло поскреб затылок и ответил:

– То есть надо еще ждать? Ну ладно, тогда я пока вздремну. Разбудите, когда пора будет начинать.

Я тоже привалился к стене, но мозг отказывался дать мне отдохнуть и продолжал прокручивать план нашего спасения. Я прикидывал, куда именно первым делом потечет морская вода, когда хлынет в гробницу через отверстие. Тоннель, ведущий ко дну бассейна с каменной стелой, был перекрыт, хоть и не герметично, но вытекать вода явно будет медленнее, чем втекать, и основная ее масса точно побежит прямо в тот загадочный проем. Жаль, что мы не знаем, куда ведет этот низкий проход. Плохо, если в соседнюю камеру: тогда в этом зале может возникнуть водоворот, который утянет нас в свое жерло.

При этой мысли я машинально бросил короткий взгляд в сторону проема и стал размышлять, как бы его перекрыть. У меня появилась