Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

Однако именно в тот момент, когда я сосредоточился на проеме, в груди вдруг возникло какое-то очень странное чувство.

Во тьме провала скрывалась некая сила, которая, как канатом, притягивала мой взгляд. Эта сила была не только велика, но и крайне деспотична. Когда я захотел отвернуть голову, обнаружил, что моя шея не двигается и я не могу пошевелить даже глазными яблоками.

Вместе с этим я ощутил сильное беспокойство, описать которое довольно сложно. Оно было сродни тому чувству, какое испытывает до смерти голодный человек, когда перед ним ставят целый сверток с едой, а он никак не может его разорвать. Это беспокойство быстро породило во мне непреодолимый порыв войти в тот проем и посмотреть, что там.

Все эти чувства пронеслись в моей душе за доли секунды, и беды ничто не предвещало. Когда Молчун с Толстяком поняли, что что-то не так, было уже поздно: я оттолкнул Молчуна в сторону и ринулся в темный провал. Поскольку я находился очень близко к нему, я всего за пару шагов оказался далеко в глубине, и Молчун не успел меня поймать. В тот момент я совершенно не задумывался над тем, зачем все это делаю. Все, чего я хотел, – забежать в самую глубокую часть тоннеля и увидеть, что там скрывается. Я даже не включал свой фонарик – так и мчался вперед сквозь кромешную тьму. Меня не интересовало ни то, что творилось у меня под ногами, ни наличие погони где-то позади.

Однако не успел я пробежать и несколько шагов, как у меня за спиной что-то просвистело. Левое колено пронзила острая боль, и я с размаху рухнул на пол.

Грохнулся я здорово – даже треснулся о плиты лбом. От боли загудело в голове, а из носа хлынула кровь, но зато после падения все беспокойство внезапно исчезло без следа, и я вернулся в нормальное состояние.

Мое сердце екнуло. Я был вне себя от изумления. Ну и мощный же этот проем! Достаточно всего разок заглянуть в темный провал, чтобы полностью утратить над собой контроль. Я лишь рассеянно покосился в его сторону – и мгновенно попался на крючок.

Обернувшись, я увидел, что ко мне бегут Молчун с Толстяком, а поблизости валяется чей-то фонарь. Судя по всему, его-то и метнули мне в колено.

Подойдя вплотную, они молча схватили меня под руки и хотели было потащить наружу, но с поврежденным коленом я не смог встать. Они еще несколько раз попытались поднять меня, но у них почему-то ничего не вышло. Помимо всего прочего, в тоннеле было темно, и во всей этой суете невозможно было понять, что происходит.

Осознав, что одной рукой не справится, Толстяк зажал фонарь под мышкой и потянул меня вверх обеими сразу. Он дернул меня так яростно и резко, что едва не вызвал у меня шок.

Тут луч его фонарика случайным образом скользнул по стене, и на краткое мгновение у меня перед глазами, кажется, промелькнула фигура сидящего на корточках человека. Луч осветил участок всего на долю секунды, и я почти ничего не успел разглядеть, но был уверен: там точно сидел человек.

Я решил, что это третий дядя, и немедленно крикнул:

– Погодите, там кто-то есть!

Толстяк мигом обернулся и вновь направил луч фонаря в ту сторону, зацепив размытый силуэт. Однако к тому моменту человек уже вскочил на ноги и стремительно помчался дальше в глубь тоннеля.

На этот раз мы трое прекрасно разглядели фигуру и разом обомлели, только так и не поняли, кто это был. Молчун быстрее всех пришел в себя и крикнул:

– Быстрее за ним! – И со скоростью ветра бросился в погоню.

Толстяк выругался и побежал следом.

Я напряг все силы, кое-как поднялся на ноги и, прихрамывая, пошел в ту же сторону. Молчун уже успел сцепиться с незнакомцем, а секунду спустя подоспел и Толстяк. Вдвоем они опрокинули человека и прижали к полу. Толстяк осветил фонарем лицо незнакомца, ахнул и воскликнул:

– Это же А-Нин!

Я приковылял к ним, взглянул на девушку и ужаснулся. Она была вся грязная и растрепанная, от ее порванного гидрокостюма отвратительно несло, а под носом и в уголках губ запеклась кровь. С чем же она столкнулась, что приобрела такой кошмарный вид? Впрочем, я сразу вспомнил, что мы выглядели немногим лучше, особенно вдоль и поперек израненный Толстяк, на которого взглянуть было страшно.

При виде А-Нин Толстяк тут же вышел из себя и, тыча пальцем ей в нос, принялся ругать ее последними словами. Однако он успел высказать ей не так уж и много – вскоре Молчун вдруг остановил его и сказал:

– Погоди. С ней что-то не так!

41. Коралловое дерево

После слов Молчуна я тоже наконец заметил, что на лице А-Нин застыло какое-то отупелое выражение, можно даже сказать, безжизненное. Эта девушка разительно отличалась от прежней жизнерадостной А-Нин. Хотя Молчун прижимал ее к полу, она не пыталась бороться, просто лежала, не издавая ни звука, и не смотрела на нас, словно все происходящее вообще не имело к ней никакого отношения.

Толстяка здорово удивило ее поведение, и он сказал:

– Странно как-то, я ее сейчас таким дерьмом поливал, а она вообще не реагирует. Обычно она уже после парочки вяков отвешивала мне пинка.

– А ты, когда валил ее на пол, точно не переборщил? – уточнил я, вспомнив, какая тяжелая у него рука. – Смотри, она и слова сказать не может. Наверняка ты слишком сильно ее приложил, вот она и ошалела слегка.

– Не говори ерунды, – раздраженно откликнулся Толстяк, – разве стал бы я так с женщиной обходиться? Да я только легонько ноги ей прижал, даже следов не осталось. Не веришь – можешь у Братца спросить.

Молчун велел нам не шуметь и произнес:

– Не беспокойтесь, она цела, просто не в ясном уме. Наверное, пережила какое-то сильное потрясение.

Он помахал рукой у девушки перед лицом, потом пощелкал пальцами, но она по-прежнему никак не отреагировала.

Толстяк озадаченно поскреб в затылке и предположил:

– Может, бабенку что-то сильно напугало и она от страха рассудок потеряла?

– Она сама страшная и очень сильная, прекрасно владеет боевыми приемами. Все мы видели, на что она способна, – возразил я. – Разве такая могла обезуметь от ужаса? Ни в коем случае не дайте ей себя обмануть. Может, она просто притворяется.

После моих слов Толстяк