Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

«Дерево» оказалось гигантским белым кораллом высотой больше человеческого роста. От основного ствола расходилось в стороны двенадцать ветвей, и по форме он действительно напоминал дерево. Коралл был превосходно отполирован, но выглядел совершенно обычным и никакой особой ценности не представлял.

Присыпанный галькой, он помещался в огромном горшке. На его ветвях висело множество маленьких золотистых колокольчиков – видимо, именно их блеск и привлек Толстяка. Колокольчики, однако, были вовсе не из золота, потому что на трещинках уже появилась патина. Судя по всему, материалом для них послужила латунь, которую затем покрыли позолотой, чтобы придать блеска.

Толстяк был сильно разочарован, что тут не оказалось никакого золотого дерева, но не желал сдаваться так просто и продолжил водить лучом фонаря по стенам.

– Дружище У, – обратился он ко мне, – скажи-ка, а этот коралл вообще чего-нибудь стоит?

Мне еще предстояло хорошенько его изучить, но, как только я припомнил недавнее мерзкое поведение Толстяка, мне захотелось его прижучить.

– Не хочу тебя расстраивать, но на рынке такие кораллы идут по шестнадцать юаней за цзинь, и это уже считается неплохой ценой.

Толстяк недоверчиво выслушал мой ответ и, неудовлетворенный, пошел спрашивать Молчуна. Когда и Молчун кивнул, подтверждая, что я прав, Толстяк совсем приуныл и заворчал:

– Гадство, а я еще надеялся разбогатеть! В итоге вся поездка псу под хвост.

Я хихикнул и утешающе произнес:

– Не падай духом, Толстяк. Вот что я тебе скажу: пусть сам коралл ничего не стоит, но колокольчики на его ветках – очень ценные.

– Я же вижу, как ты паскудно улыбаешься, – отозвался Толстяк, явно не доверяя моим словам. – Нечего мне лапшу на уши вешать, я этих дурацких колокольчиков знаешь сколько перетаскал? Им красная цена – тысяча за штуку. И в каком месте они ценные?

– Деловая хватка у тебя никакущая, вот и не понимаешь, – заявил я. – Честно говоря, точную цену я тебе не назову, но они стоят дороже золотого слитка того же объема. Взгляни на узор: эти колокольчики относятся к гораздо более древней эпохе, чем Мин, и уже при жизни хозяина гробницы считались антиквариатом. Понимаешь, к чему я?

Толстяк пораженно слушал мою уверенную речь, не зная, верить мне или нет. Я же изо всех сил сохранял серьезное лицо, чтобы меня не разоблачили, а сам в душе страшно веселился. На самом деле я понятия не имел, к какой эпохе относились эти штуки. В сфере торговли антиквариатом колокольчики особой популярностью не пользовались – наиболее ходовым товаром были фарфор и керамика. Металлические изделия могли покрыться ржавчиной, поэтому требовали особых условий хранения, которые способны предоставить разве что крупные музеи. Обычный человек, даже богатый, ни за что не купил бы такую вещь себе домой, чтобы избежать лишней мороки. Кроме того, среди металлической утвари колокольчики считаются довольно сложным предметом: они состоят из большого количества мелких деталей, и, если все они сохранялись на месте, колокольчик автоматически поднимался в цене.

Толстяк немного подумал, но все-таки мне не поверил и решил сорвать с ветки один колокольчик, чтобы разглядеть получше. Молчун схватил его за руку и велел:

– Не трогай.

Затем Толстяка, который уже успел опустить одну ногу на гальку, решительно стянули с горшка. Удивленный, он немедленно поинтересовался, а в чем, собственно, дело. Молчун проигнорировал его вопрос и обратился ко мне:

– Ты помнишь, где мы уже видели такие колокольчики?

42. Затруднительное положение

Стоило ему об этом упомянуть, как я тут же вспомнил события, произошедшие с нами несколько недель назад.

Мы тогда направлялись в гробницу Лушан-вана и по дороге, проходя через пещеру мертвецов, поймали одного из гигантских триониксовых трупоедов. На хвосте у него болтался такой же колокольчик, внутри которого сидела зеленоватая сколопендра. Когда она шевелилась, колокольчик издавал звон, напоминающий вкрадчивый шепот, и этот потусторонний звук обладал поистине магической силой. Тогда этот звон едва нас всех не околдовал. Положение спас находчивый Молчун, который пинками столкнул нас в воду и тем самым помог вернуть ясность сознания. Третий дядя, осмотрев колокольчик, сказал, что он принадлежит к гораздо более ранней эпохе, чем период Сражающихся царств, но к какой именно, так и не смог определить. Правда, впоследствии с нами произошло такое, что я даже не запомнил лекцию дяди. Приключение в гробнице Лушан-вана и вовсе напоминало кошмарный сон – повезло еще, что я с ума не сошел. Разумеется, я начисто позабыл об этих колокольчиках!

Если бы меня сейчас попросили сказать, они ли висят на коралловом дереве или нет, я бы ничего не смог ответить наверняка, потому что освещение в пещере мертвецов было таким же, как здесь, – лишь парочка фонарей, – а тот колокольчик Паньцзы почти сразу раздавил ногой. Поскольку полноценно сравнить колокольчики было невозможно, оставалось оценивать на глаз.

Если это и впрямь такие же колокольчики, как в пещере мертвецов, то прикосновение Толстяка к ним могло плохо для нас закончиться. Тогда звона всего одной штуки хватило, чтобы свести всю нашу группу с ума и лишить контроля над собой, а на коралле их висело по меньшей мере штук сорок. Слабенький толчок – и кто знает, что с нами будет.

Поняв, что я все вспомнил, Молчун продолжил:

– Пещера мертвецов – само по себе крайне странное место: пещера с горами трупов была нечем иным, как одной огромной гробницей. Вот только какое отношение она имеет к Ван Цзанхаю?

Прислушавшись к нашему разговору, Толстяк мигом понял, что это за колокольчики, и с сомнением уточнил:

– А вы точно ничего не путаете? Почему вещь из эпохи древнее периода Сражающихся царств вдруг оказалась здесь? Какое-то слишком уж поразительное совпадение. Неужели этот Ван Цзанхай тоже был расхитителем гробниц?

Мы с Молчуном изумленно воззрились на него.

– Такая вероятность есть, – подумав, согласился Молчун. – Никто не знает, чем он занимался в молодости. Кроме того, он настоящий знаток фэншуй. Если бы ему нужно было разграбить какую-нибудь гробницу, он бы сделал это играючи и со знанием дела. Но, насколько я помню, он происходил из богатой и влиятельной семьи потомственных мастеров фэншуй. О деньгах ему беспокоиться не приходилось, так что он никогда бы не посвятил себя такому низменному и позорному занятию.

Ни один мускул не дрогнул на лице Молчуна, когда он произнес эти слова, будто он и не почувствовал, что заодно проехался и по нам троим.

– А мне