День, когда никто не проснулся - Полли Хо-Йен

Ветер также тащил по дороге мусор, и тот бился об асфальт, прежде чем взлететь в воздух. Под ногами хрустели покрытые изморозью травинки.

И вдруг я отчетливо представила, как рассказывала бы Додо обо всех этих мелочах. Она стояла бы рядом со мной и тоже все слышала: шуршание листьев на ветру, постукивание мусора об асфальт, хруст изморози под ногами. Но, обернувшись, я обнаружила, что рядом по-прежнему никого не было.

Мне безумно хотелось встретить хоть одного прохожего, и я поняла, что задерживаю дыхание, словно если подождать достаточно долго, то кто-то да появится. Я была уверена только в том, что не хочу делать ни шагу вперед. Не хочу входить в этот странный безмолвный мир. Не хочу верить, что все происходит на самом деле. Поэтому я не двигалась с места, прислушиваясь к ветру и надеясь, что жизнь вернется на круги своя.

Не знаю, как долго я так простояла. Холод обвил меня щупальцами, меня колотила дрожь. И не только из-за утреннего морозца – холод шел изнутри.

Я уже собиралась повернуть назад. Мысленно я уже забегала в лифт, поднималась на наш этаж и тормошила маму.

Но тут раздался звук шагов.

Среда

08:21

В полной тишине я отчетливо слышала каждый шаг: как подошвы ботинок шлепали по асфальту за моей спиной. Я обернулась. Это наверняка был кто-то из жильцов нашего дома. Может быть, любитель бега в ярко-желтой футболке, которого я видела почти каждый день. Или соседка сверху, гуляющая по утрам с пятнистой собакой. Или кто-то из семьи, недавно переехавшей из Таиланда.

На секунду я вообразила, что это мама спешит на работу, переживая, что проспала. Конечно, так оно и есть, странная тишина закончится, и все будет так же, как всегда.

Но я знала, что все совсем не так. Я слышала только шаги – ни шума машин, ни уличного гомона. Всего лишь один человек.

Обернувшись, я увидела, что он меня заметил, оторопело открыл рот, его голос дрожал от удивления:

– Ана, ты не спишь!

Тио.

Кажется, он мне обрадовался. Странным образом обрадовался, словно хотел кинуться ко мне и обнять. Его темные глаза слегка поблескивали.

– Ты вообще как? – спросил он, не обращая внимания на то, что я не вымолвила ни слова. – Знаешь, я было решил… на секунду… что я один-одинешенек на всей планете остался.

– Один-одинешенек? – вырвалось у меня. Вообще-то, я не собиралась ему отвечать. И вообще не хотела с ним никогда в жизни больше разговаривать. Но слова вылетели изо рта прежде, чем я успела прикусить язык.

– Единственный, кто не спит. Я услышал шум из твоей квартиры сегодня утром, но потом подумал, что мне показалось…

На моем лице отразилось недоумение.

– Но ты тоже не спишь. Не только я, – продолжал Тио. – Ты проверила свою маму?

Если посмотреть на наш дом снизу вверх, становится не по себе. Внезапно очень захотелось увидеть маму. Почувствовать себя в безопасности и под защитой – потому что мама жива и всегда рядом.

– В каком смысле? – снова не удержалась я от ответа.

– Все спят, – пояснил Тио. – Все, кроме тебя и меня.

– Спят? – эхом откликнулась я, лихорадочно пытаясь сообразить, что он имеет в виду. Нет, конечно, я слышала его слова и понимала их значение, но отказывалась принимать их. Неужели Тио и правда считает, что все спят?

– Да, и никак их не добудишься. Я и так и сяк пробовал, но они не просыпаются.

– С чего ты взял, что спят вообще все? – выпалила я.

Тио молча развел руками, и мы оба оглядели нарочито безмолвный мир.

– Проверил всех своих и на улицах поискал, но нигде никого нет.

– Но ты ведь никого, кроме своей семьи, не видел спящими, верно?

– Ну, я проходил мимо других людей – в машинах и автобусах, и они выглядели так, будто уснули прямо на месте. И никого невозможно разбудить.

– Но как так, почему?..

– Толком не знаю, что произошло, – оборвал меня Тио. – Может, что-то в воде заставило их уснуть…

– Так мы ведь тоже пили воду! – напомнила я.

Тио явно хотел возразить, но промолчал.

– Кто бы такое сделал со всеми? – размышляла я вслух. – И зачем?

Тио открыл было рот для ответа, но тут же закрыл. Потом пожал плечами:

– Не знаю. С этим вопросом я пока не разобрался.

– Пожалуй, мне нужно сходить и проверить, как там мама. – Я собралась уходить. Мне не хотелось болтать о глупых предположениях, когда такие ужасы творятся.

– Я с тобой! – Тио бросился ко мне.

– Да не стоит. Ты можешь здесь подождать.

– Нет, нам лучше держаться вместе, – настаивал он с такой твердостью, что отвязаться от него точно не получилось бы.

Я пошла обратно домой. Тио шагал рядом. Несмотря на все мои усилия, я невольно чувствовала облегчение оттого, что рядом был кто-то живой, даже если это Тио. На секунду мне показалось, будто вернулись старые добрые времена, когда мы были друзьями. Но потом я вспомнила все, что произошло между нами, и наваждение рассеялось.

Среда

08:32

В лифте мы ехали молча, и никто больше в него не входил. Хотя все увиденное мной подтверждало догадку Тио, я отказывалась верить, что все, кроме нас, спали.

Повернув ключ в замке, я сделала глубокий вдох. Представила, как сейчас войду, а мама в спешке собирается на работу, кладет вещи в сумку, хватает ключи – и все снова будет как всегда. Решительно толкнула дверь и ворвалась в квартиру.

А там ничего не изменилось. На кухонном столе стояла моя миска из-под хлопьев, рядом с ней – мой наполовину пустой стакан воды. Дверь в мамину спальню оставалась закрытой, и за ней я не улавливала никаких признаков жизни.

– Подожду здесь. – Тио отошел к окну гостиной и стал разглядывать улицу.

Я тоже выглянула. Теперь, зная, что произошло, я чувствовала звенящую снаружи тишину даже с такой высоты. Наша улица казалась нарисованной: никакого движения. Все застыло.

В маминой комнате я бросилась к закутанной в одеяло маме в поисках утешения.

– Мама, послушай, что-то случилось! – затараторила я, но, дотронувшись до нее, поняла, что Тио был прав. Она не шевельнулась, когда я вошла, и не проснулась, даже когда я потянула ее к себе. Она просто продолжала ровно и глубоко дышать.

– Мама! Мама! –