Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

рыбалку плюй» верно во все времена, потому рыбачат в основном самые неспокойные. Или те, кто только от рыбалки живёт. Но лето никто не отменял, и на острова стремится большая масса отдыхающих, которая, не обладая техникой, мечтает «пожить в природе». Само собой появилась возможность помогать таким за деньги, всего лишь доставляя до места и через оговорённый срок возвращая обратно.

Рыбачить совсем, конечно, не бросил, но делал это под конкретный заказ, чаще всего именно для отдыхающих. Иногда вывозил любителей просто покидать спиннинг, опять же, за деньги.

Волей-неволей пристрастился жить без каких-то вперёд идущих планов, то есть сегодня – на сегодня. Время ускорилось в своём движении, и события, перехлёстывая друг друга, проносились часто мимо, оставляя в памяти только что-то очень важное, страшное… или глупое.

…К нашей стоянке, сделав большой круг, подошла лодка, в которой, заглушив мотор, поднялся высокий бородатый мужик. Я, готовясь к вывозу с острова очередных клиентов, просматривал и заправлял лодку. Поговорив о чём-то с Лёхой, он бросил якорь и, выпрыгнув через борт, ушёл в деревню.

Латок, теперь почти всегда находившийся на берегу и чувствующий себя здесь по праву хозяином, подойдя, поделился.

– Юрка Борода на Могильном стоит вдвоём с бабой. Мужик хороший, иногда рыбки привозит, иногда по рюмочке с ним…

Через десять минут Борода вернулся, и они расположились на Лёхином, специально оборудованном для подобных действий столе.

Когда я вернулся первой ходкой и высаживал своих пассажиров, этот Юрка отходил от берега. Он, стоя, как гондольер, на наш манер одним веслом по очереди с двух сторон отгрёбся, положил весло и, опустив мотор в воду, поднятой рукой попрощался с нами.

Намотнув верёвку на открытый маховик мотора, резко дёрнул и моментально, сыграв в воздухе ногами, нырнул за борт. Оказалось, Борода забыл выключить скорость, и заведённая лодка сразу пошла. Вынырнул он через секунду и, поправив на голове тюрбан из полотенца, на удивление не слетевший, проорал громко: «Вот чёрт, забыл скорость выключить».

Тяжёлый «Прогресс» с тридцатисильным «Вихрем», пройдя ровный пятидесятиметровый круг на средних оборотах, рулил прямо на неудачника. Борода, стоящий по грудь в воде, принял боковую стойку греко-римских борцов и, сгруппировавшись, плечом встретил наскочившее на него плавсредство.

Буммм! Лодка и Борода отскочили друг от друга в разные стороны, но лодка пошла на новый круг, а Юрка от удара нырнул. Парадокс, но моторка, словно ведомая чьей-то злой рукой, немного увеличив диаметр круга, всё равно необъяснимо и неотвратимо шла на столкновение с хозяином. Будто бы играя в контролируемую игру, Борода, прыгая в воде, проплевался, заговорённо поправил на голове тюрбан и встретил дюралевого оппонента другим плечом.

Бумм! Теперь удар получился жёстче, видимо, выпитое со сторожем тормозило реакцию рыбака.

Вынырнул он уже не так скоро, без тюрбана, и попробовал ускользнуть от очередного столкновения. Но судьба в образе собственного плавсредства, наверное решив его доконать, шла на новый круг, с совершенно обязательным столкновением…

Поднял я его на свою лодку после пятого удара, с диким отчаянием в глазах и в кровь разбитыми плечами… Взбесившееся судно Бороды догнали, включившись с ним в круговое движение и поравнявшись, поймав за борт, заглушили мотор.

В начале августа подъезжал Скотник. Он, увидев нас у лодок, просигналил и уверенный, что подойдём, закурив, сел на порог открытой двери машины. Я подошёл к нему один, стараясь показать лицом и голосом оптимизм!

– Привет, Иваныч, какими путями сюда, чем обязаны, что не так, не дай Бог…

– Всё так, а что один? Базар есть всем…

– Да остерегаются тебя пацаны, Иваныч, мне говори, донесу.

– Боятся, значит, уважают, приятно. – Он, нервно докурив, бросил окурок под машину.

– Не боятся, Иваныч, остерегаются, а это немного другое, согласись?

Скотник, посмотрев на меня внимательно, некрасиво ухмыльнулся.

– Хрен редьки не слаще… Мне самому не хотелось бы вас остерегаться, потому доношу на сухом берегу. – Он ещё закурил и тяжело затянулся. – В общем, с осени тут мои мальчики станут работать. Вы уж к ним помягче, не наезжайте. Ребята будут с бумажками, где ставиться – определятся сами, вам покажут.

– Иваныч, да где здесь твоим ребятам, нам самим места не хватает, по камышам тыримся!

Рыбнадзор встал, давая понять, что разговор окончен, и отрезал:

– В камышах тоже рыба есть. А кому не нравится, списывайтесь на берег. Крутить хвосты коровам да озимые пахать обязательно кому-то нужно. Я за вами бегал, теперь вы меня поищите, да предложите что, может, пойму…

Узнав про этот «беспредел», начинающие, кто ещё не совсем серьёзно влез в рыбалку, решили завязать, кинувшись в поисках работы в город. Немногие, в основном те, кто уже не видел себя без этой жизни, в том числе я, пока остались.

* * *

В сентябре произошло много событий, так или иначе повлиявших на мою судьбу и судьбу тех, кто был рядом, а в дальнейшем даже эти судьбы определяющих.

Во-первых, неожиданно забрали Татарина, причём узнал я об этом опять только по звонку его самого, как обычно поставившего перед фактом.

– Кирилл, привет. Я из милиции звоню, меня прямо с острова забрали. Тут под шлюзы трупов намыло, так хотят их на меня повешать. Я трёх не знаю, а баба – точно моя, Люся. Хоть и лица почти нет. – Он всхлипнул или хмыкнул в уверенности. – А кольцо на пальчике её, со стёклышком… И зубы, два золотые, десять лет назад ставила, и волосы её, не ошибусь… И ещё один в ремне солдатском, и ещё двое, этих не знаю. В общем, всё, что за лето насобирали, теперь на дядю Вову грузят по-серьёзному. Но я не лох какой, ты знаешь, моя лодка столько не вывезет…

Татарин вдруг заторопился.

– Ты Олега не брось, он там с бабкой остался. Но за ней тоже глаз да глаз нужен, хотя она вроде ещё ничё, тянет. Я… – Телефон, отключаясь, забулькал. Матерился уже я самому себе…

С Олегом нужно было что-то решать, по крайней мере предстоящую зиму он на острове не протянет. Выбитое весной плечо приросло криво, рука почти не работала и болела. Он, не понимая причины боли, долго не снимал с груди корсет, и срезал его силой позже Татарин, увидев, что из-под него сыплются вши. Плечо было до мяса изъедено, и бабка протирала его марганцовкой, после заматывая раны обязательным подорожником…

Эту бабку бросили на острове внуки, которым, как она сама призналась, мешала жить.

– Привезли и оставили… Володя сказал, пускай поживёт, вот и живу. Он мужик хороший, я ему по хозяйству помогаю. Одному без бабы совсем тошно, да Олег чудит. Вот я где в помощь, и он не бросает…

Она целый день как тень металась по основной стоянке, на ночь обязательно уходя в «свой погребок». От меня им, кроме спирта, пока ничего было не нужно, хотя понимал, что зимой всё изменится.

* * *

В октябре, когда самая путина, стало совсем тяжело. Рыба идёт хорошо, но кто-то всё увереннее «урезал нам кислород», постепенно вытесняя с удобных и привычных мест. Выглядело это примерно так.

…Летом нормально ловится по мелям и увалам, в пределах хорошей видимости островов для обязательной установки ориентиров. Допустим, та сосна сходится с той берёзой с юга на север, и конец тех камышей – с тем островком с запада на восток. Выходишь по глазомеру