Катабасис - Ребекка Ф. Куанг

смотреть прямо на него. Он сиял — не суровым блеском полуденного солнца, а космическим мерцанием ночи. Подобно Небесной Ткачихе, он был укутан в ткань, казавшуюся самой материей вселенной. Только его ткань была бесконечно темнее: цвета безоблачной ночи, в которую, лёжа на спине на вершине холма, можно вдруг качнуться — и исчезнуть среди созвездий. Элис подумала, что могла бы упасть в эту ночь. Завернуться в его сущность, словно в одеяло, и проспать вечность — если бы он только позволил.

— М-мой владыка. — Собственный голос звучал в ушах Элис тонко и металлически. — Я… эм, как мне к вам обращаться?

— Как пожелаешь, — ответила тьма. — С кем ты желаешь говорить?

Элис обдумала варианты. Тьма последовательно принимала перед ней разные обличья, словно показывала возможный выбор. Высокий бородатый Аид, держащий двузубец и ключ; тёмная мать Кали, прекрасная и четверорукая; безмолвный Анубис, за спиной которого стояли весы.

— Царь Яма, — решила Элис. — Яньло-ван.

Лучше придерживаться знакомого. Несмотря на выпученные глаза и яростный оскал, в этом образе — грозно смотревшем на Элис из храмов, из-за благовонных палочек и с календарей в продуктовых лавках — было нечто успокаивающее. Она знала царя Яму; царя Яму знали её родители; царя Яму знали, боялись и молились ему все её предки. Элис знала его длинную чёрную бороду, неизменный суровый взгляд, пылающие глаза и длинное одеяние. Она знала его всю жизнь.

Царь Яма был в высшей степени справедлив и беспристрастен. Царь Яма не таил обид и не испытывал неприязни к живым. С детства Элис понимала: его хмурый вид — лишь внешность, а на самом деле царь Яма великодушен и сострадателен; однажды за излишнюю снисходительность его даже понизили до менее высокого чина в Аду. Он был всецело предан исполнению своего долга, долга судьи, — а его верность правилам, подумала Элис, могла сыграть лишь в её пользу.

Владыка Девяти источников расплылся, и тьма обрела более вещественные очертания. Теперь перед Элис стоял великий сановник с тёмно-синей кожей и глазами, сиявшими, как две кровавые луны. На голове возникла высокая чиновничья шапка с золотой оторочкой. Густые чёрные брови стянули лицо в гримасу ярости. Да, грозное божество — но знакомое.

— Хороший выбор. — Он заговорил с ней по-китайски, и это тоже принесло облегчение. Элис уже казалось, что она не испытывает судьбу перед лицом неведомого, а погружается в мифы своего детства. Столько героев торговались с царём Ямой. Сможет и она. — Что я могу для тебя сделать, Элис Ло?

Она постаралась вспомнить заготовленный Элспет текст.

— Я прошу аудиенции.

— Ты её уже получила. Что дальше?

Глаза царя Ямы блеснули. Элис вспомнила: согласно некоторым буддийским текстам, сам царь Яма не был вечным обитателем Ада, но стремился к новому рождению. Подобно всем им, он шёл своим путём в круговороте перерождений. Он правил этим царством не с начала времён и в действительности надеялся вновь родиться человеком, чтобы искать истинного пробуждения. А если царь Яма некогда был человеком и мог стать им снова, возможно, он посочувствует её положению. Возможно, знает, каково это — принимать одно неверное решение за другим, пока не останется ничего, кроме как молить богов о милости.

— У меня есть то, что принадлежит вам. — Дрожащими руками она полезла в рюкзак и достала Диалетейю. В тени вечно вращавшегося колеса та засияла ещё ярче. И стала тяжелее. Листья заметно росли с каждой минутой и теперь достигали размера ладони.

— Где ты её нашла?

— Не я, — сказала Элис. — Это подарок. От Элспет Байес. Она нашла её… хотя где именно, не знаю. Сказала, между двумя камнями, у самого берега.

— Где сейчас Элспет? — спросил царь Яма.

— Думаю, теперь она проходит круги. — Элис прочистила горло. — То есть идёт как положено. Со своей ведомостью.

— Я рад. Боялся, что она никогда не решится. — Царь Яма простёр руки в длинных рукавах. — Теперь верни её мне.

Элис прижала растение к груди. Она сделала это не намеренно — сработал собственнический инстинкт — и сразу ощутила, что нанесла ужасное оскорбление. Кто она такая, чтобы перечить богам? Но владыка Яма, по крайней мере, не разгневался. Он лишь ждал на своём троне, по-прежнему хмурясь.

— Я… ну, нет. — Элис судорожно вдохнула. — Я надеялась, что мы… совершим обмен. У меня есть требования.

Он кивнул, словно этого и ожидал.

— Каковы твои требования?

— Я хочу… — Элис умолкла.

Ей казалось, что она знает ответ. На «Нейрате», сидя с гранатовым деревцем на коленях, Элис была совершенно уверена. Она точно сформулировала просьбу, предусмотрела все ограничения и логику. И всё же здесь, перед троном, в конце всего сущего, сознание опустело.

Царь Яма мягко спросил:

— Зачем ты пришла в Ад?

Этот вопрос был проще. Элис ответила, как ребёнок, перечисляющий месяцы года:

— Мы пришли найти профессора Джейкоба Граймса.

— Только найти? — Царь Яма поднял обе руки. — Для этого торговаться не нужно.

Тьма сорвалась с кончиков его пальцев и закружилась по спирали над песком между ними, всё быстрее и быстрее, пока круг не обрёл чёткую форму. Круг напоминал пентаграмму, но обладал куда большей силой. Пентаграммы вычерчивали с величайшей тщательностью, снабжая надписями на языках, известных человеку; этот же круг был соткан из ломаных знаков, которых Элис никогда не видела. Царь Яма щёлкнул пальцами. Земля содрогнулась. Внутри чёрной не-пентаграммы возникла сгорбленная бесформенная фигура. Тьма замерла. Фигура выпрямилась.

— Вот, — сказал царь Яма. — Ты его нашла.

Профессор Граймс не принадлежал к числу Теней, которые прилагали особые усилия, чтобы сохранить свой облик. Единственной ясно прорисованной частью была голова; ястребиные черты почему-то казались резче, выразительнее и изящнее, чем при жизни. Ниже шеи струилась бесформенная тьма — совсем как у призраков, которых подвешивают на Хэллоуин.

Несколько мгновений он кружился, осматриваясь. Тень профессора Граймса не ходила, а парила и пикировала, словно летучая мышь. Он оглядел колесо, золотую косу и трон. Увидев облик царя Ямы, запрокинул голову до предела. И усмехнулся.

— Так это ты зодчий сего царства? Главный устроитель моих страданий? — Профессор Граймс вытянулся, пока не оказался лицом к лицу с владыкой Ямой. Ноги не касались земли. В его посмертном облике ног вообще не было — только клубящийся серый туман. — Всего лишь божество. Любопытно. Что нужно, чтобы убить бога?

— Я предупреждаю тебя, Джейкоб Граймс. — Теперь царь Яма говорил по-английски. Его голос не становился громче спокойного рокота; ни один волосок в бороде не шевельнулся. И всё же Элис ощутила, как предупреждение сгустилось в воздухе, будто гроза, готовая разразиться. — Ты гость в моём царстве.

— Но что ты