Катабасис - Ребекка Ф. Куанг

Теперь они скользили всё быстрее. Элис ощущала щеками холодный воздух — не ветер, а скорость. Повернуть назад они уже не смогли бы, даже если бы попытались: сила притяжения была слишком велика. В их движении появилась неотвратимость лодки перед водопадом, несущейся к краю. Архимед неподвижно сидел на носу, а его зрачки сузились в булавочные точки.

— Там, — прошептала Элспет.

Элис выпрямилась и всмотрелась во тьму за носом лодки.

Разум не мог осмыслить увиденное. Вот остров. Но когда взгляд Элис падал на эту плоскость и следовал дальше, она замечала кривизну, от которой скручивало желудок. Каким-то образом, проследив изгиб всё выше, выше и по кругу, она снова видела «Нейрат», всё так же плывущий по их крохотному участку реки. Словно взгляд двигался по лестнице Эшера. Дальше ничего не было.

Пришлось отвернуться: от этой петли разболелась голова.

И всё же именно так всё и должно было быть. Льюис Кэрролл это предполагал — как ещё представить жизнь и смерть, пограничную мембрану перехода, если не как непрерывность? Возьмите полоску бумаги, перекрутите посередине и соедините концы. Отлично. Получилось кольцо — трёхмерный предмет, который можно держать в руке. Но сторона у него всего одна. Внутренняя поверхность непрерывно переходит во внешнюю. Теперь проделайте то же самое с четырёхугольным платком. Перекрутите края, совместите их и сшейте так, чтобы внутренняя поверхность непрерывно переходила во внешнюю. Всё находится снаружи мешка, а значит, всё одновременно находится внутри него, и мешок вмещает целый мир.

Невозможно нарисовать, невозможно даже представить. Но Элис смотрела прямо на это.

— Проективная плоскость, — пробормотала Элспет. — Поразительно.

Чёрные пески были уже совсем близко. На берегу Элис видела лишь единственную золотую косу света, тянувшуюся от кромки воды к неведомой дали.

Пальцы Элис сомкнулись вокруг Истинного Противоречия, и она прижала его к груди. Теперь, когда миг приближался, ей внезапно стало страшно. Под ложечкой провалилось, как перед собеседованием, когда Элис тут же забывала, как ходить, дышать и говорить, и боялась, что, войдя в комнату для заседаний, вдруг запоёт или врежется в стену. Она преодолела столько трудностей, чтобы сюда добраться. Но теперь, в самом конце, поняла: она не имела представления, что её ждёт и что делать.

— Всё хорошо, — сказала Элспет. — Владыка Смерти добр. Он поймёт, чего ты хочешь.

— А если я неправильно сформулирую?

— Не испортишь. Просто не теряй головы, держись намеченного пути и… ох.

«Нейрат» врезался в берег. Их подбросило на сиденьях.

Элспет встала.

— Пора идти.

Элис поднялась и с помощью Элспет осторожно сошла с лодки.

— Элис. — Элспет крепче сжала её пальцы. — Поцелуешь меня?

— Что?

— Прошло столько времени. — Элспет подставила щёку, бледную в отражённом свете трона. — Я уже и не помню, каково это — чувствовать… чужое прикосновение…

— А, — сказала Элис. — Конечно.

Элспет закрыла глаза. Элис наклонилась и прижалась губами к её коже. Поначалу жест показался непривычным. Элис тоже не помнила, когда в последний раз кого-нибудь целовала. Она ожидала, что Элспет будет ледяной, но, хотя в ней не могло быть тепла, Элис ощущала только нежную мягкость. Атласная кожа поверх твёрдой кости. Человеческие тела были так неповторимы, так удивительны. Ничто больше в мире не ощущалось так.

Элспет вздохнула, и обеим словно вернули нечто утраченное.

— Спасибо. — Элспет отпустила её, и Элис сделала первые нетвёрдые шаги по владениям царя Ямы.

— Идём со мной, — внезапно сказала Элис.

Элспет нагнулась. Когда выпрямилась, в руке у неё был шест.

— Желание не может быть только для одного. Мы что-нибудь придумаем, просто пойдём со мной…

— Моё время ещё не пришло. — Элспет упёрла шест в песок. «Нейрат» пополз назад. — Мне всё ещё нужно кое с чем разобраться.

— Пожалуйста, не бросай меня…

— Иди. Будь храброй, милая.

«Нейрат» оторвался от берега. Архимед важно сидел на носу и водил хвостом, пока волны уносили их обратно к течению. Элис пыталась смотреть им вслед, но свет на берегу был слишком ярок, а вода — слишком темна. Через несколько секунд лицо Элспет снова растворилось в тени. Элис показалось, что Элспет подняла руку на прощание, но уверенности не было.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Элис шла вдоль золотой косы вверх по берегу, чувствуя тяжесть Диалетейи в рюкзаке. Позади Лета мягко плескалась о берег, издавая успокаивающий мерный шелест. Песок под ногами был таким мягким, что при каждом шаге пятки слегка погружались в него. Элис не покидало страннейшее ощущение: будто она идёт не по острову, а сквозь облако.

Она не смогла бы объяснить, почему идёт вдоль косы, — разве что та очень походила на тропу, а столь золотое и яркое не могло привести в дурное место. Конечно, яркие блестящие вещи то и дело оказывались ловушками, но тогда они намеренно подмигивали и сверкали, заманивая тебя каждой крупицей очарования, какую только могли собрать. Косе, похоже, было совершенно безразлично внимание Элис. Она просто занималась своим делом, но Элис могла последовать за ней, если хотела. И она последовала. Коса повела её вверх по берегу, затем через прибрежную полосу и на крутой холм, с каждым шагом становившийся всё круче. Наконец Элис достигла вершины и увидела: коса привела её к трону.

Это было ничем не украшенное кресло с высокой спинкой, стоявшее под открытым небом на возвышении. Рядом три стройных дерева сплелись в арку, за которой Элис видела лишь медленно вращавшееся колесо. На троне восседал царь Яма, Аид, Танатос, владыка Преисподней, хранитель Жёлтых источников.

Теперь Элис поняла, что золотая коса — это вереница душ: простые огоньки один за другим, расплывчатые и лишённые всяких индивидуальных черт, одинаковые в своей трепещущей, яркой жажде. Одна за другой они приближались к арке. Одну за другой владыка Смерти легко касался тёмными пальцами, и души начинали дрожать от восторга, а затем устремлялись к колесу. Всякий раз, когда душа проходила сквозь него, оно мерцало, и спицы уносили её куда-то дальше, в неведомое.

Приближаясь, Элис ступала на цыпочках: как на крестинах или крещении, ей казалось, что нельзя мешать обряду. Теперь она подошла достаточно близко, чтобы различить каждую спицу колеса. Все они были разными: длинные и короткие; одни ярко сияли, другие почернели от ржавчины. От вращающегося колеса к трону веяло лёгким ветерком со сладким ароматом весенних цветов и садовых трав; он так освежал, что Элис невольно ахнула.

— Элис Ло, — прогремел владыка Ада. — Захватывающее зрелище — рождение новой жизни, не правда ли?

Элис с трудом заставляла себя