Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

человеческой заботы. Запасы еды окончились и, как говорит Писание, “поднялся голод в земле той”! Однажды капитан сказал мне: “Ну, христианин, что ты скажешь теперь? Ты говоришь, что твой Бог всемогущ, так почему бы тебе не помолиться о нас? Ты ведь видишь, что мы умираем с голоду, и, похоже, мы так и умрем, не встретив ни единой живой души!”

Я же твердо ответил им: “Обратитесь и доверьтесь Господу, Богу моему, ибо нет ничего, что было бы невозможно для Него. Сегодня же Он пошлет нам достаточно пропитания в дорогу, ибо для Бога нет пустынных мест”.

И с Божьей помощью так оно и было – внезапно мы увидели большое стадо свиней, они стояли прямо на нашем пути. Не теряя времени, мы забили множество из них и пировали на том месте два дня. Наполнив чрево свое мясом, многие свалились прямо на дороге, как избитый путник из притчи о добром самарянине. Насытившись же, они воздали хвалу Богу, и я высоко поднялся в глазах их.

Потом кто-то нашел в лесу дикого меду, и мне предложили поесть с ними. Но один из спутников сказал мне, что мед этот посвящен в жертву богам – и, слава Богу, я не взял в рот ни капли из того, что нашли они» («Исповедь», 17–19).

Но увезшие Патрика моряки-язычники не дали ему свободы: «Случилось однажды, что, проведя столько лет в рабстве, мне пришлось снова оказаться подневольным. В первую ночь повторного рабства моего услышал я Голос Божий, говорящий мне: “Быть тебе с этими людьми два месяца”. Так оно и вышло, но на шестидесятую ночь Господь избавил меня от рук их.

Итак, Бог продолжал заботиться о нашем пропитании и посылал нам и огонь, и приют на ночь, пока голод не начался снова. Но на десятый день, когда все пропитание наше окончилось, мы пришли к деревне, где были люди.

И вот спустя множество лет я снова был в Британии с моими родителями, которые возрадовались, что сын их вернулся домой. Они очень просили меня пообещать, что никогда не оставлю я их» («Исповедь», 21–23).

Но он оставил, памятуя об ирландцах, – святой описывает постигавшие его видения и голоса, считает, что ирландцы нуждаются в его пастырской заботе: «А как же еще могло Евангелие прийти в Ирландию? Как же еще люди, не знавшие Бога и всегда поклонявшиеся лишь мертвым идолам, стали вдруг Божьим народом? Как же еще дети дьявола могли стать детьми Божьими? Отчего сыновья королей Ирландии с такой радостью принимают монашеские обеты? Отчего дочери их за честь почитают стать монахинями – невестами Христа?» («Исповедь», 41). Кроме того, из текста «Исповеди» видно, что на родине его подвергли каким-то преследованиям за некие прошлые вины, в частности ему приходится оправдываться, что он попал в Ирландию не по доброй воле. К сожалению, он слишком краток по этому и другим интересным поводам – «вам скучно было бы слушать обо всех подробностях моего служения, но я уже сказал коротко, как Господь избавил меня от рабства и как сохранил меня в других невзгодах – кажется, их было двенадцать» («Исповедь», 35). Итак, он начинает свой путь к епископскому служению – сначала побывал в монастырях Галлии (в «Исповеди» он вспоминает своих галльских друзей), потом – в Риме (по Гальфриду Монмутскому). В промежутке между 415–420 гг. он обращается к папе римскому по поводу крещения Ирландии, но получает отказ; успешной стала вторая попытка, предпринятая в 432 году; Патрик рукополагается в епископы, и через 15 лет, полных неустанных трудов и опасностей, он фактически достигает своей цели.

Разное пришлось ему испытать: «Но я не заботился о себе. Наоборот, все, что имел, я отдавал на дело служения – ради вас, ирландцы, и ради того, чтобы принимали проповедь мою. Я был с вами, и ходил во все ваши земли для вашего же спасения. Отовсюду подвергаясь опасностям, я шел в самые отдаленные уголки страны, где ни разу еще не ступала нога мужа Божьего, наделенного властью проповедовать, крестить, ставить священников и наставлять людей в истинной вере… Не скрою, иногда мне приходилось делать подарки царям и сверх того – нести им дары за сыновей их, которые желали идти со мною. Но однажды, несмотря на все предосторожности, меня с друзьями схватили и бросили в тюрьму, и были уже готовы убить нас. Но, к счастью, мое время еще не пришло. У нас отобрали все, заковали в цепи, но по прошествии четырнадцати дней Господь освободил нас. Нам вернули даже все, что было отобрано, – слава Богу и спасибо нескольким друзьям, которые помогли нам в беде.

Вы и сами знаете, сколько приходилось мне платить судьям и начальникам в краях, куда я ходил особенно часто. Я подсчитал, что давал я им раз в пятнадцать больше, чем нужно было давать остальным, – но зато я мог беспрепятственно приходить к вам, чтобы вы снова радовались мне, а я – вам!.. Каждый день меня могут убить, обмануть, продать в рабство, да и прочих несчастий тоже хватает. Но я не беспокоюсь о себе, ведь жизнь моя в руках Всемогущего Бога, Который руководит порядком вещей по всей Земле… И если я действительно подражал не злу, но добру ради Бога, Которого так люблю, тогда пусть Он даст мне пролить свою кровь среди этого народа ради Своего имени. Пусть мое тело останется непогребенным, пусть псы или дикие звери разорвут его на части – я знаю, если в этом жребий мой, то если пожертвую я телом ради души моей, твердо знаю я, что обрету и тело и душу в тот последний день, когда мы все восстанем из мертвых в сверкающих лучах великого и истинного Солнца» («Исповедь», 51, 52–53, 54, 59).

Скончался святой в возрасте 104 лет в 493 году, отдав своей миссии 60 лет.

Анализируя его служение, следует отметить, что жизнь и деятельность св. Патрика представляют собой сочетание подвига равноапостольного (а следовательно, носят черты подвига св. апостолов) и святителя. Апостольское служение тройственно, оно предполагает учительство («научите все народы»), священнодействие («крестя их») и управление («уча их соблюдать все, что Я повелел вам»). Что касается учительства, то следует обратить внимание на ту простоту и ясность, с которой св. Патрик объяснил ирландцам догмат о Пресвятой Троице. Он разъяснил ипостасное бытие Триединого Бога по образцу листа клевера-трилистника, где три части нераздельно соединены в один лист. Он оставил в «Исповеди» вероучительный фрагмент, иногда называемый «Правилом веры в Троицу