Европа после Второй Мировой. 1945-2005 гг. Полная история - Тони Джадт

Количество пользующихся автобусами также впервые начало сокращаться, поскольку все больше людей ездили на работу на машине. В период с 1948 по 1962 год в перегруженной столице Великобритании общий пассажиропоток городских автобусов, трамваев, троллейбусов и метрополитена сократился с 3 миллионов 955 тысяч человек в год до 2 миллионов 485 тысяч, поскольку вместо этого жители пересели на свои автомобили. Несмотря на явно неудовлетворительное состояние дорог Европы – за пределами Германии не проводилось существенной модернизации какой-либо национальной дорожной сети с конца 1920-х годов, – отдельные лица и особенно семьи все чаще использовали автомобили для частных поездок: за покупками в гипермаркеты, недавно появившиеся на окраинах городов, и, прежде всего, для путешествий в выходные и в ежегодные отпуска[368].

Поездки с целью отдыха не были в Европе чем-то новым, хотя до сих пор их совершали сначала только аристократия, а затем более обеспеченная и более амбициозная в культурном отношении часть среднего класса. Но, как и любой другой сектор экономики, «туризм» пострадал от войны и экономической рецессии. Швейцарская туристическая индустрия в 1913 году могла похвастаться 21,9 миллионами ночевок в отелях; она не восстановит эти цифры до середины 1950-х годов. И когда это время наступило, туристический бум 1950-х годов отличался от прошлого. Туризм упрощала и поощряла доступность личного транспорта, а также оплачиваемые отпуска у все возрастающей части работающего населения: к 1960 году многие сотрудники в континентальной Европе имели законное право на две недели оплачиваемого отпуска (три в Норвегии, Швеции, Дании и Франции), и все чаще они проводили этот отпуск вдали от дома.

Праздные путешествия становились массовым туризмом. Расцвели автобусные компании, они расширили традицию ежегодных выездов рабочих фабрик и ферм на побережье, используя ее для развития коммерческих перевозок внутри стран и между ними. Молодые предприниматели-авиаперевозчики, такие как британец Фредди Лейкер, скупивший излишки турбовинтовых самолетов Bristol Brittania, разработали чартерные рейсы на недавно открытые летние курорты в Италии, Франции и Испании. Кемпинг, уже популярный до войны среди менее обеспеченных отдыхающих и любителей активного отдыха, стал крупной отраслью в конце 1950-х, породив прибрежные и сельские кемпинги, торговые центры кемпингового оборудования, печатные путеводители и специализированные магазины одежды. Процветали старые курорты – вдоль побережий и в сельской местности Северной и Западной Европы. Появились недавно открытые (или заново открытые) места, приобретавшие известность в глянцевых брошюрах и популярной мифологии. Французская Ривьера, когда-то тихая зимняя резиденция эдвардианской знати, получила соблазнительный и молодой облик в новом жанре кинематографа «веселье на солнце»: в 1956 году Роже Вадим «изобрел» Сен-Тропе как витрину для своей новой звездочки Брижит Бардо в фильме «И Бог создал женщину».

Но не все могли позволить себе Сен-Тропе или Швейцарию, хотя французские и итальянские побережья и горы по-прежнему были недорогими для путешественников из Британии или Германии, обменивавших фунты стерлингов и немецкие марки на более дешевые франки и лиры того времени. Но внутренние морские курорты, по-прежнему очень востребованные британцами, голландцами и немцами, теперь стали действительно дешевыми. Билли Батлин, канадский ярмарочный рабочий, открывший первый лагерь отдыха в Скегнессе в 1936 году, в 1950-е годы сколотил состояние, продавая «дешевые и веселые» комплексные семейные туры в лагеря отдыха, выгодно расположенные вдоль побережья промышленной Англии: «Walmart с ночевкой», как один критик пренебрежительно отозвался о них впоследствии. Но Батлин был чрезвычайно популярен в свое время – и стал неофициальным институциональным прародителем французского Club Med[369], массового выбора отдыхающих более позднего, более космополитичного поколения: вплоть до gentils moniteurs, любезных инструкторов (или «красных мундиров», как их называл Батлин).

Для более авантюрных путешественников существовали недавно открывшиеся курорты на средиземноморском побережье Испании, где посетители могли выбирать между гостевыми домами, пансионатами или скромными приморскими отелями, номера в которых оптом бронировали туроператоры нового поколения, предлагавшие комплексные туры. И до всех этих мест теперь можно было добраться на машине. Одетые в летнюю одежду для отдыха (сама по себе новая продукция и свидетельство нового богатства), миллионы семей втискивались в свои «Фиаты», «Рено», «Фольксвагены» и «Моррисы» – часто в один и тот же день, поскольку официальные даты отпусков, как правило, колебались в пределах нескольких недель в августе, – и отправлялись к далеким побережьям по узким, плохо обслуживаемым дорогам, рассчитанным на более раннюю эпоху путешествий.

Результатом стали невиданные, ужасные пробки, которые с конца 1950-х годов становились больше с каждым годом. Отдыхающие следовали по предсказуемым артериям: шоссе A303 на юго-запад от Лондона до Корнуолла; Routes Nationales 6 и 7 от Парижа до побережья Средиземного моря; Route Nationale 9 от Парижа до испанской границы (число французских туристов в Испании увеличилось от нескольких тысяч в 1955 году до 3 миллионов к 1962-му, а два года спустя до 7 миллионов – в Испании Франко даже французский франк имел большое значение, особенно после голлистской ревальвации)[370]. Все больше немецких туристов следовало по средневековому торговому пути на юг, проходя через австрийский Тироль и через перевал Бреннер в Италию. Многие продолжили путь в Югославию, которая, как и Испания, открылась для внешнего туризма в эти годы: уже в 1963 году число иностранных путешественников в единственную доступную коммунистическую страну в Европе (благословленную длинным и очень дешевым побережьем Адриатического моря) составляло 1,7 миллиона, а десятилетие спустя насчитывало почти 6,3 миллиона в год.

Массовый туризм, как известно, может быть безразличным к окружающей среде, но он несет в себе явные преимущества в вопросах перераспределения. Поскольку преуспевающие северяне стекались в доселе обедневшие средиземноморские земли, там открылись рабочие места для строителей, поваров, официантов, горничных, водителей такси, проституток, носильщиков, обслуживающего персонала аэропортов и других. Впервые неквалифицированные молодые мужчины и женщины в Греции, Югославии, Италии и Испании могли найти низкооплачиваемую сезонную работу дома, а не искать ее за границей. Вместо того чтобы мигрировать в расширяющиеся экономики севера, они теперь обслуживали те же самые экономики в собственных странах.

Зарубежные путешествия, возможно, не расширили кругозор: чем популярнее направление, тем быстрее оно начинало напоминать – по всем основным признакам, за исключением климата – дом туриста. Действительно, успех крупномасштабного туризма в 1960-х годах и позже зависел от того, насколько комфортно чувствуют себя британцы, немцы, голландцы, французы и другие новички-путешественники в окружении соотечественников, изолированы ли от нежелательной экзотики, незнакомого и неожиданного. Но сам факт поездки куда-то далеко на регулярной (ежегодной) основе и новые виды транспорта, используемые для того, чтобы туда добраться – личный автомобиль, чартерный рейс, – открыли миллионам доселе изолированным мужчинам и женщинам (и особенно их детям) окно в гораздо больший мир.

До 1960-х годов главным источником информации, мнений и развлечений, доступным подавляющему большинству европейцев, было радио. Именно по радио люди узнавали новости, и если и существовала общая национальная культура, то она формировалась в большей степени тем, что люди слышали, чем тем, что они видели или читали. В каждой