Европа после Второй Мировой. 1945-2005 гг. Полная история - Тони Джадт

Как визуальное средство массовой информации, телевидение было прямым вызовом кинематографу. Оно не только предлагало альтернативные экранные развлечения, но и могло принести художественные фильмы в дома людей, избавляя от необходимости выходить на улицу, чтобы посмотреть что-то, кроме последних новинок. В Великобритании кинотеатры потеряли 56 % клиентов в период с 1946 по 1958 год. В других странах Европы цифры падали медленнее, но рано или поздно они падали везде. Посещаемость кинотеатров дольше всего держалась в средиземноморской Европе, особенно в Италии, где уровень аудитории оставался довольно постоянным до середины 1970-х годов. Но итальянцы в те времена не только ходили смотреть фильмы регулярно (обычно еженедельно), они еще и снимали их. В Риме середины 1950-х годов киноиндустрия была вторым по величине работодателем после строительной отрасли, снимая не только классические фильмы известных авторов, но и (и с большей прибылью) создавая постоянный поток фильмов-однодневок с участием королев красоты и мимолетных звездочек – le maggiorate fisiche («физически преуспевающих»).

В конце концов, даже итальянская киноиндустрия и посещаемость итальянских кинотеатров пришли в упадок. Европейские кинопродюсеры, не имея ресурсов Голливуда, не могли надеяться конкурировать с американскими фильмами по масштабу или «производственной ценности» и все больше ограничивались «обычным жизненным» кино, будь то «новая волна», «кухонная мойка» или домашняя комедия. Кино в Европе перешло из разряда общественной деятельности в разряд искусства. В то время как в 1940-х и 1950-х годах зрители автоматически смотрели все, что показывали в местном кинотеатре, теперь они ходили только в том случае, если их привлекал определенный фильм. Если они не заботились о том, что смотреть, то обращались к телевидению.

Хотя телевидение было «молодым» средством, оно имело особую привлекательность для старшей аудитории, особенно в ранние, регулируемые государством, культурно осторожные годы. Если раньше зрелые мужчины и женщины слушали радио или ходили в кино, то теперь они оставались дома и вместо этого смотрели телевизор. Коммерческий спорт, особенно его традиционные зрелищные виды, такие как футбол или собачьи бега, пострадали: во-первых, потому что у их аудитории теперь был альтернативный источник развлечений, более удобный и комфортный, и во-вторых, потому что спорт вскоре начали транслировать по телевидению, как правило, по выходным. Только молодые люди ходили развлекаться в большом количестве. И их вкусы в развлечениях начали меняться.

К концу 1950-х годов европейская экономика начала ощущать на себе все коммерческое влияние «бэби-бума». Сначала произошел взрывной рост в товарах для младенцев, малышей и детей. Понадобились бесчисленные детские коляски, кроватки, подгузники, детское питание, детская одежда, спортивный инвентарь, книги, игры и игрушки. Затем последовало увеличение числа школ и образовательных услуг, что привело к появлению нового рынка школьной формы, парт, учебников, школьного оборудования и постоянно расширяющегося ассортимента образовательных продуктов (включая учителей). Но покупателями всех этих товаров и услуг были взрослые: родители, родственники, школьные администраторы и центральные правительства. Около 1957 года впервые в истории Европы молодые люди начали покупать вещи сами.

До этого времени молодежь даже не существовала как отдельная группа потребителей. На самом деле, «молодых людей» вообще не существовало. В традиционных семьях и общинах дети оставались детьми, пока не заканчивали школу и не уходили на работу, после чего они становились молодыми взрослыми. Новая промежуточная категория «подростка», в которой поколение определялось не по статусу, а по возрасту – ни ребенок, ни взрослый, – не имела прецедента. И представление о том, что такие люди – подростки – могут составлять отдельную группу потребителей, было бы совершенно немыслимо несколько лет назад. Для большинства людей семья всегда была единицей производства, а не потребления. Если любой молодой человек в семье имел независимый денежный заработок, последний становился частью семейного дохода и использовался для покрытия коллективных потребностей.

Но с быстрым ростом реальной заработной платы большинство семей могли существовать – и даже больше – на доход основного кормильца, тем более, если оба родителя были трудоустроены. Сын или дочь, которые окончили школу в 14 лет (типичный возраст окончания школы для большинства молодых западноевропейцев в те годы), жили дома, имели постоянную или только неполную занятость, больше не должны были автоматически отдавать все свои заработки каждую пятницу. Во Франции к 1965 году 62 % всех 16–24-летних, все еще живущих с родителями, целиком оставляли себе свои заработки и тратили их по своему усмотрению.

Самым очевидным показателем этой новой подростковой покупательной способности была одежда. Задолго до того, как само поколение бэби-бумеров открыло для себя мини-юбки и длинные волосы, его непосредственный предшественник – поколение, родившееся во время войны, а не сразу после нее – заявляло о себе и самоутверждалось с помощью одежды, вдохновляясь культом фильмов о бандитах конца 1950-х. Выбирая темные, обтягивающие наряды – иногда из кожи, иногда из замши, всегда четкого кроя и угрожающей на вид – blouson noirs (Франция), Halbstarker (Германия и Австрия) или skinknuttar (Швеция), как и «тедди-бои» Лондона, изображали циничное, безразличное поведение, что-то среднее между Марлоном Брандо (из фильма «Дикарь») и Джеймсом Дином («Бунтарь без причины»). Но несмотря на отдельные вспышки насилия – наиболее серьезные в Британии, где банды одетых в кожу молодых людей нападали на карибских иммигрантов, – главной угрозой, которую представляли эти молодые люди и их одежда, являлось посягательство на чувства приличия старших. Они выглядели иначе.

Одежда, соответствующая возрасту, была важна как заявление о независимости и даже бунте. Это было чем-то совершенно новым – в прошлом молодые люди могли носить только ту же одежду, что их отцы и матери. Но это с экономической точки зрения было не самое важное изменение, вызванное возможностью подростков тратить деньги, молодые люди отдавали много денег на одежду, но еще больше – намного больше – на музыку. Ассоциация «подростка» с «поп-музыкой», которая стала настолько естественной к началу шестидесятых, имела как коммерческую, так и культурную основу. В Европе, как и в Америке, когда семейный бюджет мог обойтись без вклада молодежи, первое, что сделал освобожденный подросток, – пошел и купил граммофонную пластинку.

Долгоиграющая пластинка была изобретена в 1948 году. Первый «сингл» на 45 оборотов в минуту с одной песней на каждой стороне был выпущен RCA в следующем году. Продажи в Европе взлетели не так быстро, как в Америке, где оборот от продажи пластинок вырос с 277 миллионов долларов в 1955 году до 600 миллионов долларов четыре года спустя. Но они все равно выросли. В Великобритании, где молодые люди изначально были более подвержены американской популярной музыке, чем их континентальные современники, наблюдатели датировали взрыв интереса к поп-музыке показом фильма 1956 года «Рок круглые сутки» с Биллом Хейли и музыкальным коллективом The Cometsand the Platters в главных ролях. Сам фильм был посредственным даже по непритязательным стандартам рок-музыкальных фильмов. Но его одноименная заглавная песня (исполненная Хейли) вдохновила