Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

традициями обострились. На новом уровне первую традицию воплощала «джексоновская демократия», ставшая более воинственной и жесткой; вторую – «Американская система» вигов. И эти традиции продолжают бороться за право определять судьбу Америки. Без первой традиции Америка не смогла бы достичь независимости, ибо ей было бы нечем оправдывать свой мятеж против власти короля Англии; без второй она не смогла бы распорядиться своей обретенной независимостью и стать великой страной. Поскольку обе эти идеи были заложены в фундамент американского государства, они не могут искоренить друг друга, поскольку в таком случае рухнут самые идеологические основы американского государства; но они могут господствовать в общественной и политической жизни в определенный период времени. И в годы «джексоновской демократии» господствовала именно первая традиция. И для нее отождествление Европы со своими политическими противниками-вигами имело глубочайший смысл: и те и другие были силами «порядка», силами контрреволюционными, которые мешали наследникам американских революционеров 1776 года создавать эгалитарное общество для белых.

Но, возвращаясь в эру второй партийной системы, описанное выше мироощущение джексоновских демократов, если говорить начистоту, это мироощущение маргинала, человека, которого общество всю жизнь бьет палкой по голове, в крайнем случае – радикальной оппозиционной партии – и потому вдвойне и втройне странно ее наблюдать у успешной (с электоральной точки зрения) политической партии. Характерно, что единственным положением их программы, которое не сводилось к отрицанию (индустриализации, аристократии, государства, Европы и так далее), было расширение Соединенных Штатов Америки – практичный пункт, в котором отозвался вековой голод западноевропейского крестьянина, переехавшего и переезжавшего в Америку, по своей, именно своей собственной земле. Собственно, Демократическая партия США того периода 1830–1840-х годов, если перенести ее в европейские координаты, будет больше всего напоминать восточноевропейскую или балканскую крестьянскую партию, с той лишь разницей, что роль европейского антисемитизма в США играл направленный против негров расизм.

Джексон и его сторонники создали Демократическую партию как своего рода химеру, составленную из разных, плохо уживающихся друг с другом частей. На юге ее столпами были плантаторы, преимущественно выращивавшие хлопок, и на юге она выступала как партия «белого человека», призывавшая к консервации социального строя и сплочению вокруг него всех белых на основании общего цвета кожи и создании своего рода «демократии расы господ» над негритянским населением. На западе оплотом джексоновской демократии были фермеры, захватывавшие и заселявшие индейские земли, ненавидевшие всякие власти и всякие высшие классы всем нутряным анархизмом крестьянина, но все же желавшие и государственной защиты от индейцев, и государственной же защиты от хищничества банков; на севере же демократы опирались на городских иммигрантов, преимущественно католиков, занимавших нижние ступени общественной лестницы и озлобленных на англо-американских протестантов, буднично унижавших и дискриминировавших «понаехавших тут» рабочих. Тем самым на юге демократы были в самой правой части политического спектра, а на севере – в самой левой. И эта коалиция, объединенная преимущественно неприязнью к гегемонии (культурной, экономической, социальной) высших классов Новой Англии, смогла дотянуть (и добиваться политических побед) вплоть до 1960-х годов, когда демократы потеряли южные штаты.

Также стоит добавить то, что в отличие от «джефферсоновской демократии» джексоновская демократия действительно стремилась претворить в жизнь свою программу. Если Джефферсон был на посту президента США оппортунистом, верившим только в политический успех, то Джексон действительно стремился выполнить то, что обещал, и он глубоко верил в демократию и в равенство всех белых мужчин.

Для симметрии взглянем, как обстояло дело у главных врагов демократов, у возникшей в 1834 году партии вигов. Сперва укажем некоторые ее особенности. Партия вигов с организационной точки зрения была тяни-толкаем, составленным из разных фракций, которые объединяла лишь неприязнь к президенту Джексону и Демократической партии. Основными фракциями были: 1) бывшая национал-республиканская партия, партия элитарная и националистическая; 2) бывшая Антимасонская партия, более демократическая, но своей основной целью имевшая лишь борьбу с масонами и поддержание протестантизма; 3) часть южан, вставшая в оппозицию к Джексону и Демократической партии после 1833 года. Она включала в себя как националистов, недовольных мягкостью Джексона к нуллификаторам, так и бывших нуллификаторов, которые не могли простить Джексону его «предательства». Во многом эту коалицию скрепляли способности и твердость ее вождей – Генри Клея, Дэниела Уэбстера и Джона Куинси Адамса.

Но с идеологической точки зрения у вигов была четкая, ясная и последовательная программа. В экономическом отношении она называлась «Американская система». Генри Клей, на основании тезисов Гамильтона, разработал программу развития американского экономического потенциала. Тремя столпами «Американской системы» были: 1) высокий протекционистский тариф; 2) государственная помощь в строительстве транспортной и иной инфраструктуры («внутренние улучшения»); 3) сохранение национального банка. «Американскую систему» на более высоком уровне развивала так называемая Американская школа экономики. Ее выдающимися представителями того времени были Генри Кэри, Кэлвин Колтон, Хорас Грили, Александр Эверетт. Именно в Америке под влиянием этой школы великий немецкий экономист Фридрих Лист развил свои мысли и наблюдения в стройную теорию. Подобно тому как «Американская система» имела своей целью гарантировать экономическую независимость США от Великобритании, так и «Американская школа» в своих основных постулатах бросала вызов тому, что в Америке называлось «Британской школой», а в остальном мире – «классической экономикой». Прежде всего, американцы были протекционистами и сторонниками активистского государства, государства, которое помогало бы своему торговому и промышленному классу. Далее, американцы были твердыми сторонниками классового мира, или, как они предпочитали называть этот состояние, «гармонии интересов», предпочитая указывать не на то, что разъединяет разные слои общества, но на то, что их объединяет. Тем самым американцы ставили свою нацию, ее интересы превыше частных интересов. Показательным примером является то, что Генри Кэри, унаследовавший сеть издательств, вложил доходы от них в пенсильванскую тяжелую промышленность, чтобы связать свое личное благосостояние с делом защиты национального производства. Другими пунктами «Американской школы» являлись: упор на важность внутреннего рынка, «экономика высоких зарплат» и пристальное, очень пристальное внимание к изобретениям и разного рода техническим улучшениям. В некоторых отношениях «Американская школа» выступила предтечей школы мир-системного анализа. Например, уже упомянутый Кэри указывал на печальные последствия глобализации своего времени:

Она заводит трудовую специализацию слишком далеко, и в метрополию начинает завозиться сырье из дальних стран. Появляются паразитические посредники. Собираются армии для покорения новых земель, чтобы те снабжали метрополию, а это, в свою очередь, требует налогообложения. Население колоний доводится до нищеты, а часто – до крепостничества или рабства. На своей исторической родине Кэри видел трагические последствия английской «торговой» политики: Ирландии намеренно не давали диверсифицировать свою экономику, ее население систематически нищало и деградировало. Кэри указывал на острова в Вест-Индии, где выращивали сахар, чтобы показать наиболее драматические негативные эффекты торговли. Народы этих островов долго были неспособны создать нормальное общество,