Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

и долго не протянет. Чтобы опровергнуть эти слухи, президент выступил в плохую погоду с непокрытой головой и произнес очень длинную инаугурационную речь. Конец был немного предсказуем: Харрисон заболел и вскоре скончался. Его место занял вице-президент Джон Тайлер, южанин, человек, который был выбран на пост вице-президента для демонстрации того, что виги являются общеамериканской партией. Он не разделял большую часть программы вигов, отказался возрождать Банк США. Результатом стала долгая и ожесточенная борьба партии вигов с собственным вице-президентом, ставшим президентом. Хотя вигам удалось добиться повышения американского тарифа («черный тариф» 1842 года), но в остальном Тайлер был непоколебим, в том числе и потому, что имел за собой поддержку Уэбстера, который предпочел пост государственного секретаря партийному единству. Понимая ограниченность своих возможностей, президент сосредоточил свою энергию на приобретении Техаса и улаживании серьезных пограничных разногласий с Великобританией, которые уже два раза ставили эти страны на грань войны: в 1837–1838 годах, когда американцы поддержали повстанцев в Канаде, и в 1840 году, когда британского подданного Маклеода хотели казнить за участие в нападении на американский пароход, перевозивший боеприпасы и оружие для канадских повстанцев. Британцы подавили мятеж и добились оправдания Маклеода, и в итоге в 1842 года был подписан договор Уэбстера – Ашбартона, который урегулировал вопрос границ штата Мэн и британских владений в Северной Америке и несколько снизил общую напряженность американо-британских взаимоотношений. Готовность британцев идти на компромисс понятна – совсем недавно, в 1840 году, Египетский кризис заставил Великобританию, Россию, Австрию и Пруссию выступить единым фронтом в поддержку целостности Османской империи против французского клиента Мухаммеда-Али, правителя Египта, а параллельно с этим британцы вели еще две войны – Первую англо-афганскую и Первую опиумную в Китае. Иными словами, британцы не могли быть сильными везде. Впрочем, договор лишь несколько снизил общую враждебность между двумя государствами. В том же 1842 году до коммодора Томаса Джонса ап Кейтсби, чья эскадра была в тихоокеанских водах, дошел слух, что англичане намерены захватить Калифорнию, и он немедленно направился в порт Монтеррей и потребовал у мексиканских властей сдачи порта США. Джонс водрузил над портом звездно-полосатый флаг и, имея от правительства соответствующие инструкции, объявил, что этот порт аннексирован Соединенными Штатами. Но правительство США не осмелилось поддержать эту аннексию, и Джонс был вынужден покинуть порт, принеся мексиканцам свои извинения. Эпизод примечателен тем, что малейший слух о враждебных намерениях англичан тогда для американцев был сильнейшим побуждением к действию. Действительно, «особые отношения».

Концентрация на Техасском вопросе была разумным решением со стороны демократов. У них не было осмысленной внутренней политики, но их сильной стороной был призыв к экспансионизму. Однако у него была и оборотная сторона: присоединение Техаса и, шире, мексиканских земель считалось шагом, который усилит южные штаты в политическом отношении. Следствием стало то, что отношение к аннексии Техаса стало в значительной мере совпадать с границами регионов: на севере даже демократы выступали против экспансии или, по крайней мере, за нераспространение рабства на новоприобретенных землях; на юге даже виги призывали к аннексии Техаса безо всяких оговорок. Однако на выборах 1844 года демократическому кандидату Джеймсу Полку, протеже самого Джексона, удалось одолеть кандидата от вигов Генри Клея во многом только за счет того, что третья партия, «Партия Свободы», вступавшая против аннексии во что бы то ни стало, расколола электорат вигов. Так Полк стал первым в истории США президентом, который получил менее 50% голосов избирателей. Но примечательным было и то, что значительная фракция Демократической партии во главе с бывшим президентом Ван Бюреном выступала против аннексии Техаса – что и вынудило генерала Джексона в итоге поддержать кандидатуру Полка.

Полк круто принялся за дело. Прежде всего ему удалось добиться благоприятного для США разрешения Орегонского вопроса. Орегон, до того управлявшийся совместно Британией и Америкой, был разделен между двумя державами в 1846 году. США получили прямой выход к Тихому океану. Многие американцы были недовольны компромиссом и требовали более жесткого подхода к Британии. Однако это было малореалистично: Британская Колумбия была единственным выходом Британии к северной части Тихого океана, поэтому Британия вряд ли бы отдала ее без войны. Так что с этой точки зрения «орегонская сделка» была большим достижением США. Но англичане не были бы англичанами, если бы не извлекли выгоду в другом аспекте. Президент Полк добился замены «черного тарифа» 1842 года новым, более низким тарифом Уолкера, что полностью устраивало британскую экономическую политику – как раз в этом году Британия окончательно пошла на принятие политики свободной торговли. В том же 1846 году началась американо-мексиканская война. Виги относились к ней крайне скептически, считая доводы Полка в пользу войны в лучшем случае сомнительными, в худшем – аморальными. По мере развития войны американский народ все больше уставал от нее, несмотря на все военные успехи. Кроме того, здравомыслящую часть американского истеблишмента беспокоили планы крайних аннексионистов – присоединить к США всю Мексику. Захват столь обширной территории, населенной совсем другим народом, ставил под вопрос характер американской государственности и ее успешность. В итоге сочетание воинственности администрации и миролюбия оппозиции дало идеальный результат: США присоединили к себе именно те территории Мексики, на которых не было значительного мексиканского населения.

Убрать из уравнения хотя бы один фактор – и дело для США обернулось бы плохо. Если бы демократы не встретили оппозиции, они, несомненно, захватили бы всю Мексику. Это с учетом того, что США тогда были расистским государством, которое не считало вполне «белыми» ирландцев-католиков, привело бы к серьезной латиноамериканизации и деградации американского государства, а в более далекой перспективе – подстегнуло бы и сепаратистские настроения в северных штатах, которым вряд ли оказалась бы по нутру перспектива совместного проживания со сладкой парочкой южных и мексиканских штатов одновременно. В свою очередь, победа вигов отсрочила бы в лучшем случае и отменила бы вовсе в худшем случае присоединение столь важных для США территорий, как Калифорния с ее колоссальными золотыми запасами, сыгравшими значительную роль в американском экономическом подъеме 1850-х годов. В итоге компромисс возобладал и оказался лучшим выходом. Поэтому партия вигов в итоге полностью одобрила итоги войны, в особенности приветствуя тот факт, что у США появилась обширная тихоокеанская прибрежная линия. В каком-то смысле идеально позицию вигов по этой войне выразил будущий президент (а тогда конгрессмен от штата Иллинойс) Авраам Линкольн: негативно относясь к мексикано-американской войне, Линкольн во время избирательной кампании не выступил против нее, а в Конгрессе он одновременно и осуждал эту агрессивную войну как захватническую, и голосовал за выделение средств на войну, за выплату денежной компенсации добровольцам из Техаса, что понесли на ней материальные потери, за вынесение благодарности активным участникам войны.