Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

В итоге стала возможна Республиканская партия как коалиция всех сил, отстаивавших в первую очередь интересы Севера. Партию вигов губило в электоральном и политическом плане то, что она была и стремилась быть общенациональной par excellence – что превращало ее в тяни-толкай. Республиканцы же были региональной партией, отражавшей интересы северных штатов. Уже первые их президентские выборы, выборы 1856 года, показали это. Они проиграли только за счет того, что северные голоса в ряде штатов были рассеяны между «незнайками» (американскими националистами) и республиканцами.

«Незнайки» – интересный пример сильной американской третьей партии. Появились как реакция на ирландскую иммиграцию в американские города и политический альянс ирландцев и демократов. Следствием иммиграции 1840-х годов было то, что впервые был поколеблен статус белых англо-саксонских протестантов как полновластных и единственных владык страны; хотя они безусловно сохраняли за собой господство в политике, экономике и культуре страны, но они больше не были безусловным большинством. У «незнаек» не было общенациональной платформы, кроме ненависти к католицизму и иммигрантам, их опорой был протестантский средний класс. Столь оригинальное название появилось как требование к членам партии, чье официальное имя было Американская партия, на вопросы о ней говорить, что «они ничего не знают о такой партии».

Их оплотом была Новая Англия. Так, в штате Массачусетс они провели ряд важных социальных реформ[92] (во многом предвосхищающих как американскую реформы «прогрессивной эры», так и европейских социал-демократов), но ряд обстоятельств (ультражесткий «сухой закон», персонализм их губернатора и т. д.) не дал им закрепиться надолго – хотя именно к ним примкнули те, кто раньше был вигами. В 1856 году, когда у них были большие перспективы, от большого ума выбрали Милларда Филлмора, который только что вернулся из Рима. Еще раз. Антикатолическая партия выбирает кандидатом в президенты человека, только что вернувшегося из папского Рима (даже с подаренными четками от папы Римского) и при этом даже не разделявшего ненависти «незнаек» к иммигрантам. В общем, в 1856 году они выиграли только Мэриленд. В 1860 году, имея выбор между политиком регионального уровня Джоном Беллом и героем борьбы за независимость Техаса Сэмом Хьюстоном, выбрали своим кандидатом в президенты Белла. Результат: выиграли три штата (Кентукки, Теннеси, Виргиния), в ряде южных и пограничных штатов отставали от победителей на считаные сотни (!) голосов. А если бы Хьюстона выбрали кандидатом? Воистину, кого Бог хочет погубить, того лишает разума.

Кроме того, «незнаек» ослабляло то, что их партия была основана только на неприязни к иммиграции и католицизму. Но для того, чтобы быть успешной общенациональной политической партией, одного этого мало – и не только в США. «Незнайки» не смогли выработать единую общенациональную платформу в критический период 1854–1856 годов. Результатом стало то, что большая часть их избирателей в северных штатах ушла к созданной в 1854 году Республиканской партии, у которой такая платформа была: борьба с распространением рабства на территориях (что привлекало аболиционистов), высокие промышленные тарифы (что привлекало промышленников и вообще денежных людей), гомстеды – продажа по очень низким ценам свободных земель на западе США (что привлекало фермеров), активное строительство инфраструктуры (привлекало железнодорожные кампании и опять-таки фермеров) и т. д. То, что «незнайки» считали своей силой, – молчание по ряду важнейших вопросов, включая вопрос о расширении рабства, – оказалось их слабостью. Как серьезная политическая сила они уцелели только в южных штатах, где слились с остатками вигов в Партию конституционного союза (CUP), направленную на сохранение южных штатов в составе США.

Президент от демократов Джеймс Бьюкенен был президентом меньшинства и избран преимущественно южными голосами – ему отдали свои голоса только 5 северных штатов (для сравнения: за Франклина Пирса в 1852 году – 14). Он продолжил курс своего предшественника на максимальное умиротворение юга – но действительная проблема была в том, что элиты южных штатов могла удовлетворить лишь полная независимость и каждую уступку они в конечном счете считали прелюдией к следующей, еще более крупной. Пиком такой политики стало вето Бьюкенена на закон о гомстедах, яростное противодействие демократов каким бы то ни было «внутренним улучшениям», проанглийская таможенная политика. Голосования в предвоенном конгрессе прекрасно иллюстрируют расстановку сил в американском обществе: Республиканская партия (целиком северная), так называемые «антилекомптоновские» демократы (все из северных штатов, откололись от демократов из-за нежелания видеть Канзас рабовладельческим штатом); Американская партия (на 90% южане, так как их северный электорат преимущественно ушел к республиканцам; националисты-антикатолики-антииммигранты); Демократическая партия, так называемые демократы Администрации президента (преимущественно южане, жесткие сторонники рабовладения и максимального ограничения прав центрального правительства).

Чрезвычайно показательна позиция каждой партии по вопросам пути экономического развития страны. Тогда Конгресс рассматривал следующие основные акты в этой сфере: новый протекционистский тариф, создание агрономических колледжей, гомстеды, закон о пассажирских пароходах, закон о благоустройстве рек и бухт, вопрос строительства трансконтинентальной железной дороги.

Из полностью северных партий все эти меры были полностью поддержаны республиканцами (в промежутке от 73,3% делегатов-республиканцев, проголосовавших за закон о пассажирских пароходах, до 96,6 и 96,7% за законы о тарифе и реках и бухтах и 100% за гомстеды). Антилекомптоновские демократы же полностью поддержали закон о гомстедах, проголосовали в большинстве своем за тариф (62,5% голосов от общего числа фракции), агрономические колледжи (66,7%) и закон о пассажирских пароходах (77,8%).

У американцев было 2–3 делегата из числа северян, и они по всем этим вопросам, включая гомстеды, голосовали в унисон с республиканцами – за исключением закона о пассажирских пароходах.

У демократов администрации было северян-делегатов побольше, от 13 человек (в марте 1860 года) до 16 (в декабре 1860-го). Все они голосовали против закона об агрономических колледжах, не поддержали тариф и закон об устройстве рек и бухт (22,2 и 20% «за» соответственно), зато поддержали закон о пассажирских пароходах, трансконтинентальную железную дорогу (71,4 и 81,2% соответственно) и за гомстеды (94,4%). Но у южан-делегатов, которые составляли основную массу как американцев, так и демократов администрации, все было совсем празднично. У демократов администрации «за» колледжи, гомстеды и тариф проголосовал один делегат из пятидесяти, никто не проголосовал «за» закон об устройстве рек и бухт. По оставшимся двум законам (о пассажирских пароходах и трансконтинентальной железной дороге) «за» проголосовало соответственно 19,5 и 18,6% делегатов-южан от демократов администрации.

У «американцев» положение было такое: 89,5% делегатов-южан проголосовало за агрономические колледжи, 70 и 70,6% делегатов южан проголосовало за тариф и закон об устройстве рек и бухт, но за законы о пассажирских пароходах и трансконтинентальной железной дороге «за» проголосовало только 42,1 и 38,9% делегатов-южан от Американской партии, а за гомстеды ни один южанин-«американец» не голосовал[93].

Фактически все силы на юге, стоявшие за реальный экономический прогресс, были сосредоточены в местной Американской партии. Да и на севере, если брать голосование северных демократов