Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

и американцев, то по большинству из этих шести голосований «американцы» голосовали «за» охотнее, чем северные демократы, за исключением закона о гомстедах, которые поддержали только американцы-северяне. А демократы же администрации фактически саботировали экономическое развитие, отказываясь поддерживать даже такие очевидные вроде бы вещи, как агрономические колледжи и обустройство рек и бухт.

В промежуток между выборами 1856 года и выборами 1860 года был окончательно закреплен союз фермеров Запада и промышленников Севера. На этот раз была выбрана правильная кандидатура Авраама Линкольна – верного вига с самого начала своей политической карьеры в 1834 году, большого поклонника «Американской системы», по собственным его словам, он был «тарифным вигом выучки старого Генри Клея». Но при этом известного одновременно и значительным политическим опытом и принципиальностью. Майкл Линд в книге «Во что верил Линкольн: ценности и убеждения величайшего президента Америки» приходит к выводу, что тот был белым супремасистом и экономическим националистом, по выражению одного из рецензентов, «более похожим на Марка Ханну, чем на Джона Брауна: протекциониста и расиалиста, чье страстное неприятие рабовладения было связано с идеологией большого бизнеса и широким политическим движением по сохранению американского Запада только для белых»[94]. Более того, белый расизм был одним из факторов электоральных успехов республиканцев на западе. Они неустанно подчеркивали, что распространение рабства на западные штаты будет означать то, что в них появятся негры. Это была больное место для этих штатов, население которых не хотело, чтобы там селились небелые: ни как рабы, ни как свободные. Например, штат Орегон, созданный в 1859 году, вообще запретил чернокожим въезд в свои пределы. Другие штаты Среднего Запада, хотя и не действовали столь радикально, однако усердно загоняли чернокожих в маргинальное гетто с помощью политической и экономической дискриминации. Еще одной причиной важности «общебелого» (а не узко-англосаксонского, как раньше у вигов и «незнаек») расизма для Республиканской партии было то, что с его помощью можно было эффективно включить в состав их политической коалиции немецких эмигрантов, особенно густо селившихся в штатах Среднего Запада.

Линкольн, как и Генри Клей, по негритянскому вопросу занимал самую умеренную позицию (медленное и постепенное освобождение с последующим переселением в Африку). Вообще, Линкольна можно именовать не только и не столько первым республиканским президентом, сколько третьим и последним вигским президентом – есть определенная ирония истории, что политик, более всего разделявший идеалы партии вигов, стал президентом только после коллапса этой партии. Однако южные радикалы были твердо уверены в том, что республиканцы – радикальные аболиционисты и сторонники равенства белых и чернокожих (отсюда то, что еще до войны демократы называли республиканцев «черные республиканцы»). В итоге сепаратисты начали активные действия еще до выборов, решив, что в случае победы Линкольна южным штатам следует отсоединиться[95]. Очень большая ошибка с их стороны. Только раскол демократов на северных и южных обеспечил победу республиканцев в 1860 году. Тем не менее эти выборы показали зрелость большинства американского народа и большей части его элит. Большинство отказалось поддержать плохо замаскированных сепаратистов из числа южных демократов – но это большинство не было едино. Почти 40% избирателей проголосовали за Линкольна и республиканцев с их программой экономического национализма и централизации; 29,5% избирателей проголосовали за северного демократа Стивена Дугласа, убежденного поборника единства страны; и еще 12,6% избирателей отдали голоса Партии конституционного союза – националистической консервативной партии, которая на Юге собрала под своим крылом всех тех, кто отрицательно относился к возможной сецессии. Тем самым будущий успех правительства Линкольна зависел от того, удалось ли бы ему найти общий язык между республиканцами, северными демократами и южными националистами. И здесь сецессионисты оказали ему колоссальную услугу. Если бы они остались в составе США, то, действуя через Конгресс, им удалось бы отстоять свои интересы парламентскими методами. Выйдя из состава США, они развязали руки северным промышленникам в парламенте и централистам в правительстве. Что и позволит в будущем, уже в годы Гражданской войны, Конгрессу почти беспрепятственно провести в жизнь свою программу по вопросам промышленности, сельского хозяйства, финансов и образования.

20 декабря 1860 года из состава США вышла Южная Каролина, за ней в 1861-м последовали Миссисипи (9 января), Флорида (10 января), Алабама (11 января), Джорджия (19 января), Луизиана (26 января). 4 февраля 1861 года эти штаты образовали Конфедеративные Штаты Америки (КША) и приняли конституцию. 2 марта к ним присоединился штат Техас. Все штаты-сепаратисты довольно внятно объяснили причины такого своего поведения:

Из декларации штата Южной Каролины: Правительство стало нам враждебным по наущению не-рабовладельческих штатов. Эти штаты пытаются решать за нас наши внутренние проблемы; они отказываются признавать за нами наши права собственности, закрепленные в Конституции; они считают греховным институт рабства […] Географическая линия разделяет США, и к северу от нее в президенты выбрали человека, чьи взгляды враждебны рабству»[96].

Из декларации штата Миссисипи: Наша позиция четко определяется институтом рабства – величайшим материальным интересом всего мира […] Нам не остается ничего другого, кроме как-либо подчиниться власти аболиционизма, либо покинуть Союз, чьи принципы разрушают наши […] правительство США отрицает право собственности на рабов и отказывается защищать это право на море, на Территориях и всюду, где существует его юрисдикция. Оно также отказывается от принятия новых рабовладельческих штатов в состав США[97].

Из декларации штата Алабама: Избранию Авраама Линкольна и Ганнибала Гамлина на пост президента и вице-президента США, кандидатов от региональной партии, открыто враждебных домашнему институту [рабству] и миру и безопасности народа штата Алабама, предшествовали множественные и опасные нарушения Конституции США северянами и северными штатами[98].

Из декларации штата Джорджия: На протяжении последних десяти лет у нас были многочисленные и серьезные основания для того, чтобы жаловаться на нерабовладельческие штаты нашей Конфедерации по вопросу о рабстве африканцев. Они пытались ослабить нашу безопасность, нарушить наши внутренние мир и спокойствие и постоянно отказывались соблюдать собственные выраженные конституционные обязательства относительно нашей собственности […] запрет рабства на территориях, враждебность к нему везде, равенство белой расы и черной, неуважение ко всем конституционным гарантиям относительно рабства, открыто проповедуются ее [Республиканской партии] вождями и им аплодируют их сторонники[99].

В самой конституции КША прямо говорилось: «Раздел 9 […] (4). Не допускается принятие никаких законов о конфискации имущества, законов, имеющих обратную силу, а также законов, запрещающих или препятствующих осуществлению права собственности на рабов-негров»[100].

Пока еще действовала администрация президента-демократа Бьюкенена, она ничем не препятствовала сецессии, но даже ей и помогала. Президент отказался использовать силу для подавления мятежа, безучастно наблюдал за тем, как конфедераты берут под контроль федеральные форты и арсеналы на юге; четверть американской армии, расположенная в Техасе,