Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

и западных штатах, все-таки поддержала президента Джексона. Ярким примером такого демократа являлся губернатор штата Нью-Йорк Уильям Марси. Более того, Прокламацию поддержали многие из тех, кто до этого был в оппозиции президенту. Она «была тепло принята националистами и сторонниками Американской Системы, особенно адвокатами высоких пошлин и федералистами. Эта поддержка была настолько значительной и рьяной, что один из наблюдателей поверил, что Прокламация “заложила фундамент новой организации партий”. […] В Нью-Йорке Филипп Хон[54] описал Прокламацию как “именно такой документ, который мог бы написать Александр Гамильтон, и который Томас Джефферсон бы осудил”»[55]. Сам же президент Джексон с его умеренной позицией по вопросу тарифов – он считал, что тарифы необходимы с фискальной точки зрения и для защиты производства важнейших военных материалов, – оказался между молотом и наковальней.

В итоге Прокламацию Джексона поддержали только Пенсильвания (21 декабря 1832 года), Иллинойс (26 декабря 1832 года), Индиана (9 января 1833 года), Делавэр (16 января 1833 года), Мэриленд (9 февраля 1833 года), Нью-Джерси (18 февраля 1833 года), Огайо (25 февраля 1833 года), Массачусетс (11 марта 1833 года), Коннектикут (май 1833 года).

Можно сказать, что этот кризис высветил, что существует три основные политических силы в стране: это сепаратисты на юге и их союзники из числа радикальных сторонников свободной торговли на севере; это сторонники президента Джексона, занимавшие умеренную позицию по вопросам тарифа и требовавшие единства страны в первую очередь; и это американские националисты.

Нуллификационный кризис стал в конечном счете победой южнокаролинцев. Они согласились остаться в составе США, но не только получили снижение тарифа, но еще и не понесли никакого наказания за свои действия. Непосредственным результатом стало то, что сторонники нуллификации эффективно поставили под свой контроль национальную гвардию и чиновничество штата и убедились в том, что федеральный центр пойдет на уступки, если на него надавить, и не осмелится силой их усмирить. Характерным выражением их идеологии стал роман Натаниэля Такера «Вождь партизан», опубликованный в 1836 году. Действие романа происходило в 1849 году. Согласно сюжету, Мартин Ван Бюрен шел на четвертый срок, пользуясь контролем над армией и флотом. Его протекционистская политика вынудила все штаты южнее Виргинии отделиться и образовать независимую Конфедерацию, которая процветает за счет особого соглашения с Британией, по которому она обменивает свое сырье на английские промышленные товары. Главный положительный герой формирует партизанские отряды, громит федеральные войска и добивается присоединения Виргинии к этой южной Конфедерации.

Сюжет, конечно, ураган, но здесь интереснее то, что в «Вожде партизан» открытым текстом были выражена проанглийская ориентация значительной части южан. Главный интерес – поддержание торговли с Британией на, по сути, колониальных условиях и недовольство всеми теми американскими политиками, которые тем или иным образом мешали этому. Неслучайно умереннейший в таможенном вопросе Ван Бюрен под пером Такера стал рьяным протекционистом и централизатором. Еще более интересно то, что, по мнению этих радикалов, США вот так вот просто взяли и смирились с сецессией всех южных штатов. В каком-то смысле эта уверенность в легких победах – следствие компромисса 1833 года, когда шантаж федерального центра сецессией прошел в том числе и из-за нежелания большинства штатов безоговорочно поддержать жесткую политику президента. Это было предвестием того, что в будущем решающую победу сможет одержать та сила, которая сумеет привлечь на свою сторону большинство колеблющихся умеренных – как на севере, так и на юге.

Кроме того, именно после 1832 года в южных штатах значительно усилились настроения, связывавшие его интересы с сохранением и расширением рабства; на смену старому подходу, характерному для Отцов-основателей, когда за наличие рабства оправдывались практическими соображениями (невозможность немедленной отмены рабства в связи с обстоятельствами текущего момента и так далее), пришел новый, который прямо оправдывал рабство американских негров с «научной», расовой точки зрения. Одним из главных его проповедников был Джон Кэлхун.

Фактически именно тогда, во время нуллификационного кризиса, были посеяны семена будущей гражданской войны. Начала создаваться пропагандистская инфраструктура, оправдывавшая сецессию южных штатов от США с опорой на Англию; начала создаваться пропагандистская инфраструктура, активно превозносившая специфический образ жизни южных плантаторов и опиравшаяся на «права штатов» в качестве боевого лозунга.

Но тогда все же кризис 1832 года удалось решить. Более того, президент Джексон сохранил, несмотря на потерю южан-радикалов, достаточно электоральной поддержки, чтобы выполнить принципиальные пункты своей политической программы. Об одном из них, о ликвидации Второго банка США, мы говорили выше. Другим важным пунктом было изгнание индейцев за реку Миссисипи. Несмотря на решение Верховного суда США от 1831 года, Джексон поддержал усилия отдельных штатов США решить «индейский вопрос» с помощью беспощадных депортаций индейцев, в том числе в первую очередь так называемых пяти цивилизованных племен, то есть индейских племен, перешедших к оседлой жизни. В этом отношении Джексон всегда имел за собой поддержку большинства. В конечном счете оно было по-своему право. Американцы к тому времени уже продемонстрировали полную неспособность уживаться с представителями небелых рас. Вряд ли индейцев, сколь угодно цивилизовавшихся, ожидала в американском обществе участь лучше, чем участь негров. Кроме того, президенту Джексону удалось на втором сроке выполнить еще одну часть своей программы и избавиться от государственного долга.

Такой феноменальный успех генерала Джексона как политика в условиях жесткой оппозиции со стороны значительной части американского истеблишмента объясняется тем, что Джексон знал и понимал своего избирателя. В самом начале главы было сказано о некоторых особенностях джексоновского национализма. Однако сам этот национализм был лишь частью более широкого мироощущения и мировоззрения, характерного для американской истории. Важнейшими чертами этой идеологии были:

1. Превознесение аграрной экономики. Джексоновские демократы были настроены достаточно решительно против индустриализации страны. «По мнению Democratic Review, “было почти преступлением против общества отвлекать человеческую предприимчивость от лесов и полей к металлургическим заводам и хлопковым фабрикам”. […] Boston Weekly Reformer полагал, что “городским механикам следует тесные каморки на узких городских улицах в которых они зажаты ради широкого горизонта и здорового воздуха сельской местности”. Democratic Review было уверено в том, что “природа говорит нам оставаться плантаторами, фермерами и лесорубами”»[56].

2. Решительное недоверие к высшим классам. Идеология джексоновской демократии ставила в центр своего мировоззрения мелкого фермера и городского рабочего «в тот самый период, когда ее важность и статус уступали путь новым экономическим интересам, жизнь фермера прославлялась в риторике джексоновцев. Democratic Review объявляло, что жизнь фермера “более естественна, более независима, более мужская”, чем жизнь горожанина. Hampshire Republican добавлял: “Как философия, так и здравый смысл подчеркивают факт высших добродетелей независимого земледельца”. […] А среди горожан свою долю хвалы получали трудящиеся, как только с ростом новых отношений между нанимателем и рабочим и новых видов производства стало ясно, что труд ценится обществом меньше. Партия Джексона верила в то, что