Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

и ее же демократическими и эгалитарными чувствами. Уже в 1824 году кандидат этой Америки, генерал Эндрю Джексон, единственный, кому в войне 1812–1815 годов удалось победить англичан, набрал больше всего голосов и выборщиков, и избирателей – и лишь особенности американского избирательного законодательства сделали президентом воплощение американского истеблишмента того времени Джона Куинси Адамса, сына 2-го президента США, посланника США в России и государственного секретаря в администрации президента Монро. Но только на один срок. Даже победа 1824 года показала, что консервативный, националистический курс, проводимый богатыми и родовитыми белыми мужчинами, не получает достаточно поддержки от народа для того, чтобы быть устойчивым.

На следующих же президентских выборах, выборах 1828 года, убедительную победу одержал первый американский кандидат, не принадлежавший к Отцам-основателям или их родным и близким, генерал Эндрю Джексон. Это открыло новую главу в истории США.

Глава 3

От демократии джексона до гражданской войны (1828–1861 годы)

Мы должны перенять тактику своих врагов и научиться презренной науке заигрывания с народом и завоевания его расположения.

Александр Гамильтон

Блестящая победа генерала Джексона на президентских выборах 1828 года была, с одной стороны, серьезным успехом демократии, ведь впервые на пост президента США был выбран человек, не являвшийся Отцом-основателем или их кровным родственником, человек, сделавший основной темой своей предвыборной кампании и, позже, политики «воинствующий национализм и равный доступ к государственным должностям»[39]. Но, с другой стороны, эта победа была свидетельством растущего политического веса колонизуемого американского Запада. Приведем всего лишь несколько цифр. К концу 1820-х годов штаты, расположенные западнее Аллеганских гор, имели общее население в 3 миллиона 600 тысяч человек. Население Индианы выросло на 133%, Иллинойса – на 185%, Миссисипи – на 81%, население Огайо меньше чем за поколение достигло почти миллионной численности[40].

В связи с особенностями американской колонизации и расширения на запад, которому противостояли немногочисленные индейские племена, серьезно отстававшие по уровню развития технологий от американцев, это породило специфическую психологию и идеологию фронтира, серьезно повлиявшую на успех Джексона у американцев того времени. Британский политолог Анатоль Ливен так определяет ее:

В джексоновский национализм входят и другие важные составляющие, в том числе нативизм, антиэлитарность, антиинтеллектуализм и неприязнь к северо-востоку, в его основе лежит сильное чувство принадлежности к белому населению страны и враждебность, доходящая до насилия, по отношению к другим расам […] в общее понятие национализма входит дух «продюсеризма». […] Дух «продюсеризма» подразумевает резко враждебное отношение к «паразитическим» элементам общества, сосредоточенным в северо-восточной части страны, элементам, из-за которых якобы исчезает благосостояние и достаток тех, кто его на самом деле производит. Это и финансисты, и снобы-аристократы, и наследственные рантье, и интеллектуалы с подозрительно большими заработками, и всевозможные эксперты, и чиновники, и юристы[41].

Следствием стало то, что оформился политический альянс Юга и Запада США с добавлением к нему некоторых северных штатов (таких как Нью-Йорк, к примеру), увлеченных демократизмом Эндрю Джексона. Это был на тот момент достаточно крепкий альянс, скрепленный в основе своей общностью интересов аграрного фермерского Запада и аграрного плантаторского Юга, в нем первый желал дешевой земли, а второй – снижения тарифов. Это неудивительно, если вспомнить, что в те времена Америка была страной преимущественно сельской, в городах с населением больше 8 тысяч человек проживал лишь каждый 15-й американец, большая часть американцев была независимыми собственниками, а система заводов еще не появилась. Это обеспечило победу Джексона в 1828 и 1832 году, а потом – его преемнику Мартину Ван Бюрену в 1836 году.

Однако успех генерала привел значительную часть американского истеблишмента просто в бешенство. Недовольство было вызвано не только тем, что был побежден их кандидат Джон Куинси Адамс, но и тем, что Джексон начал отходить от политики «эпохи добрых чувств». Несмотря на то что значительная часть сторонников Джексона, преимущественно из северных и западных штатов, в Конгрессе голосовала в 1828 году за высокий тариф (прозванный его недоброжелателями «отвратительным тарифом»), сам Джексон был более благосклонно настроен к свободной торговле и уже в 1829 году предпринял первый шаг в этом направлении: отказался от прежней американской политики относительно торговли с Вест-Индией, его госсекретарь Мартин Ван Бюрен отправил посланнику Соединенных Штатов в Лондоне инструкции, которые «предполагали довести до сведения британского правительства, что предыдущие администрации ошибались, что их политика отвергнута народом и что нынешняя администрация не будет больше поддерживать их претензии»[42]. Реакция со стороны оппозиции последовала незамедлительно и была очень бурной: «Характеристика, данная Клеем этой инструкции, как “унижающей американского орла, заставляющей его распластаться перед британским львом”, была несколько надуманной, но его довод, что отказ от былых притязаний должен основываться на [взаимных] уступках, а не на критике предыдущей американской политики, был, несомненно, верен»[43].

За этим шагом последовали и другие. Так, именно Джексон, чтобы создать себе прочную поддержку в государственном аппарате, стал активно применять «систему добычи» – в рамках этой системы победившие на выборах президент или политическая партия назначают и продвигают государственных служащих в зависимости от их лояльности победителю и связей с ним. Разумеется, это имело свою цену в виде падения качества среднего американского правительственного служащего. «Система добычи», к слову сказать, пережила не только Джексона, но и Гражданскую войну в Америке, будучи заменена на более адекватную лишь в 1880-е годы. Помимо активного использования «системы добычи» ему удалось превратить свою политическую партию, Демократическую партию США, отколовшуюся от Демократически-республиканской партии США в 1824 году, в эффективно действующую политическую машину. Эти шаги в сочетании с действительной поддержкой большинства избирателей позволили Джексону не только удержаться у власти, не только эффективно претворять в жизнь свою политику, но и, помимо его же воли, превращали в «короля Эндрю I», как его называли недоброжелатели.

Другими шагами, серьезно отходившими от старой политики американского государства, были: 1) отказ от субсидирования «внутренних улучшений» (т. е. дорог, каналов и прочей инфраструктуры) под предлогом того, что они антиконституционны, нарушают права штатов и ставят в особое, привилегированное положение те части страны, в которых за государственный счет и строят «внутренние улучшения»; 2) отказ от поддержки Банка США, как антиконституционного учреждения, и стремление закрыть его. Фактически экономическая политика Джексона представляла собой разворот на 180° от «Американской системы» Генри Клея, представлявшей собой развитие идей Александра Гамильтона. В политическом отношении Джексон, веривший в «права штатов» и строгое истолкование Конституции, тоже отходил от более централистских и взглядов, и «расширительного» толкования Конституции, восторжествовавших было после 1815 года. Все это не могло не предвещать жесткой политической борьбы за то, чья программа победит.

В этих условиях американский истеблишмент ловко воспользовался удачно подвернувшимся под руку случаем, чтобы создать эффективную оппозицию