Как расколдовать директора - Фальк Хольцапфель

– Искателя приключений из меня не выйдет.

Гарек согласно кивнул и принялся ворошить огонь новой веткой, так что искры, словно светлячки, засверкали в воздухе.

Фенья покачала головой:

– Козявка тролля! У тебя есть все, что для этого нужно. Храбрецы, которые не боятся, – круглые дураки.

Эрика так смачно рыгнула, что даже летучие лисицы удивленно замолчали.

– Страх полезен, как и пещера-вонючка. Что должно произойти – произойдет. Будь храбр, и Барнабас улыбнется тебе. Хватай дракона за хвост и верь в свою силу.

Красные глаза Феньи вспыхнули под капюшоном.

– А вы не задумывались над тем, почему о подвигах так редко рассказывают те, кто их совершал?

Денни протяжно заскрипел – так скрипит старая дверь в подвал или гнилые половицы. По-видимому, этот звук означал его вздох.

– Лучшие герои не успевают состариться, чтобы лично рассказать о своих приключениях.

Фенья склонила голову набок, внимательно изучая череп, который сам умер при прохождении квеста, и кивнула.

– Потому что драконы кусаются, если их тянуть за хвост. Рибизель, у тебя есть то, чего многим не хватает: голова, которая наполнена не пыльцой феи и которая следит за тем, чтобы ты мог рассказать о своих приключениях сам.

– И друзья, которые стараются, чтобы волшебник вообще в эти приключения попал, – добавил Гарек.

Рибизель слабо улыбнулся – такую улыбку могла бы заметить разве что плутовка третьего уровня. Он взял палочку, дрожь его почти унялась.

– Умная голова хорошо, – пробурчал Гарек, – но тяжелый молот – лучше. Будь у Гарека железка, мы бы сейчас ели клочкоглота вместо репы.

Эрика как раз ковыряла в зубах, вытаскивая остатки репы, но на этих словах заорала:

– Ах ты косматый копчик Барнабаса! Хотела бы я на это посмотреть! А потом ты бы построил плот из костей, запряг в него еще парочку речных драконов и так направился бы в храм.

Глаза Гарека загорелись.

– Ты считаешь, на костях можно плыть? Вообще-то Гарек хотел сделать из костей доспехи. Но план варварши лучше!

Он откусил кусок репы, нанизанной на палку. По его губам потек сладкий сок, Гарек жевал с закрытыми глазами. Уханье Сладкоклюва его отвлекло. Пернатый медведь уставился на стражника круглыми голодными глазами. Из широко раскрытого клюва капала слюна. Гарек откусил еще раз, пожал плечами и бросил огрызок питомцу.

– Пусть лучше ест репу, чем Пигаса.

Пока пернатый медведь, чавкая, поглощал репу, Гарек гладил Пигаса, который валялся на спине и подставлял стражнику набитое брюшко. Оба питомца лежали совсем рядом, чуть не задевая друг друга. Пернатый медведь не выказывал никакой готовности поохотиться за Пигасом. Может быть, такая перемена была связана с падением в озеро или же с тем, что Сладкоклюв привык к Пигасу. На лице Гарека, наблюдавшего за питомцами, появилась довольная усмешка, и он спросил:

– А как у Эрики появился большой пернатый медведь?

Эрика приподнялась и поглядела на стражника так, как обычно рассматривают старый вонючий сыр, решая, пригоден ли он в еду, или же потом промучаешься животом. Таким «сырным» взглядом она смотрела на Гарека целую секунду. Потом кивнула и оперлась на Сладкоклюва, как на огромную пуховую подушку.

– Я всегда была маленького роста, даже для полурослика. Поэтому в детстве я была самой маленькой. Моя мабушка считала, что мне нужен кто-то, кто будет еще меньше меня. Чтобы я тоже могла побыть большой.

Гарек смотрел то на могучего пернатого медведя, то на варваршу-полурослика.

– Кто-то меньше Эрики? Твоя мабушка думала, что ты еще сильно вырастешь?

Эрика рассмеялась:

– Нет, она уже давно перестала надеяться. Но когда она нашла в лесу мур-сову, подумала, что это идеальный подарок. Так оно и было. Правда, скоро выяснилось, что это не мур-сова, а детеныш пернатого медведя. Знаете, уже тогда глаза моей мабушки плохо видели.

Она посмотрела на пернатого медведя, тот зачарованно косился на очередную репу, которую Гарек насадил на палку.

– Во всяком случае, я не хотела отдавать Сладкоклюва. В Мшистом лесу и без семьи детеныш пернатого медведя долго не проживет. И так Сладкоклюв остался у нас. Теперь я – его семья.

Гарек кивнул и протянул пернатому медведю руку. Сладкоклюв облизал ее.

– У моего дяди Раймунда была мур-сова. Кусала ему каждое утро пальцы ног. Теперь он всегда спит в сапогах. Так даже лучше – меньше воняет.

Денни потер костяшками пальцев дребезжащий подбородок, будто у него была борода.

– Может, и мне завести питомца? Только не собаку. У меня и так не все кости на месте. – Он захихикал над своей шуткой так громко, что пламя его погасло.

При смехе Денни жаба вылезла из мантии Рибизеля и залезла ему на ногу. Волшебник перевел взгляд с палочки на жабу, которая выпятила светящуюся грудь.

– А у жаб есть уши? Может, мне стоит ей еще раз засунуть в ухо палочку?

Гарек поперхнулся и сильно закашлялся.

Эрика вскочила.

Но Фенья уже успела протянуть Рибизелю руку.

– Лучше так не делай. Кто знает, в кого он превратится на этот раз.

Рибизель понурился и собрался было убрать палочку обратно в мантию, но Фенья его остановила:

– Мне кажется, твои неудачи в волшебстве вовсе не связаны с тобой. Может, все дело в волшебной палочке? Она не сломана?

Гарек согласно кивнул:

– У Гарека как-то была ржавая железка. При ударе отломилась и грохнула меня по голове.

Эрика хихикнула, а потом предельно серьезно сказала:

– Тупое оружие еще неприятнее, чем пещеры-вонючки.

Рибизель взглянул на палочку и покачал головой:

– Если бы это было так… Я уже брал палочки у других учеников. Но ничего не изменилось. А она, – он высоко поднял волшебную палочку, и оранжевые язычки пламени отразились на изогнутом дереве, – она талисман моей прабабушки Фальсамины Саламандры, единственной, кто смог перейти Костяное болото. Не имея при себе ничего, кроме этой палочки. Это самая ценная вещь моей семьи. Бабушка отдала мне ее только потому, что я – первый волшебник за последние два поколения. Нет, дело вовсе не в палочке.

В мерцающем свете казалось, что палочка извивается, будто живет собственной жизнью. Рибизель снова сунул ее в мантию и, понурившись, посмотрел на бородатую жабу, которая квакала, словно призывая его к ответу. Где-то в темных зарослях