Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

– Что-то мне не очень…

– Наверное, от потрясения. Погреемся, когда заберемся наверх. У меня в сумке есть специальное одеяло. – Дзиро ковыляет к ней. – Ты как, держишься?

– Ага.

– Я про… ну, знаешь, твои панические атаки?

Юки как-то умудряется улыбнуться:

– В этом плане все на удивление хорошо; но спасибо, что спросил.

Дедушка улыбается в ответ:

– Тогда пойдем. Раньше ты там чуть ли не жила! Показывай дорогу!

Тропинка запрыгивает на скошенный каменный выступ, в котором высечены неаккуратные ступени, и Юки, хватаясь за молоденькие сосны, карабкается последние несколько метров, все выше и выше, чувствуя, как ноги вспоминают движения, а потом внезапно оказывается на вершине, в безопасности, на покрытой мхом и иголками землей, среди беспорядочно валяющихся камней под чахлыми сосенками; места здесь примерно столько же, сколько на теннисном корте. В середине площадки девочка замечает ямку: там они всегда разжигали костер, чтобы помочь призракам найти путь домой теплыми летними ночами.

Но сейчас на вершине холма холодно, в воздухе висит странная желтоватая дымка, а Юки потряхивает.

Дедушка, тяжело дыша, тоже добирается до вершины.

– Боже, сто лет тут не бывал. Видишь чего?

Юки смотрит сквозь ветки на океан, но две лодки все еще никуда не сдвинулись, будто приклеенные.

– Ничего. Что будем делать теперь?

– Узнаем, что происходит, – говорит дедушка, достает из сумки маленькое радио и, присев на корточки, начинает с ним возиться. Широкие пальцы Дзиро извлекают из аппарата белый шум, который сменяет мужской голос; диктор говорит на японском быстро, официально, и из потока слов Юки вылавливает только слово «цунами», а за ним – географические названия к северу. Исиномаки, Сендай, Мияко.

– Началось?

– Нет. Просто предупреждение.

Юки снова дрожит, оглядываясь вокруг. С трех сторон склоны крутые. А сзади, у нее за спиной, там, в противоположную от моря сторону, отвесный утес спускается к тропинке.

– Дедуль, мне кажется, часть утеса обвалилась.

– Угу, наверное, оползень.

– А что это такое желтое?

– Думаю, пыльца.

Земля снова легонько вздрагивает, и Юки готовится к еще одному толчку – эху землетрясения, афтершоку. Дедушка смотрит вверх, но ничего не происходит, и тогда он снова продолжает возиться с радио, пытаясь получше поймать сигнал.

– Если замерзла, достань спасательное одеяло.

– У меня в рюкзаке есть толстовка.

– Предусмотрительно.

Внизу одинокая машина проезжает по дороге, а где-то вдали волнами разлетаются звуки сирены – то ли полиция, то ли «скорая», – а еще дальше гудит эхо голоса из громкоговорителя.

Юки пытается сосредоточиться на радио.

– Сказали, что высокая вероятность цунами, да?

– Угу. – Дзиро немного убавил громкость. – Вроде высотой до шести метров. Говорят, что после землетрясения много разрушений; значит, было серьезное. Эпицентр где-то в море, но недалеко. Если нас так сильно встряхнуло, то уже должно прийти и цунами. Они очень быстрые. Помню, однажды цунами добралось к нам аж из Чили: пересекло Тихий океан быстрее, чем самолет, и унесло много жизней. Боже, я же тогда был немного старше тебя! Мне было двадцать. Мы не пострадали, а вот многим повезло куда меньше… – Дедушка снова отводит взгляд. – Даже не знаю…

Где-то слева бибикает автомобильный гудок, и Юки поворачивается к дороге, ведущей к скалам у порта в Осоме и прячущейся за городом. Две машины – одна черная, а другая бежевая – остановились друг напротив друга, а потом та, что направлялась к городу, сдает назад и начинает поворачивать, так что теперь оба автомобиля спешат в сторону дома Хара. Где-то за утесами поднимается столб черного дыма.

– Там пожар.

– Немудрено.

– Дедуль?

– Мм?

– Прошлой ночью у храма ты сказал, что хочешь помолиться. Это же никак не было связано с тем, что творится сейчас?

Дедушка резко поднимает на нее взгляд:

– Ты о чем?

– Ну ты же не знал, что грядет что-то такое?

– Я думал, ты нынче стала скептиком.

– Но я же права, да?

– Эх, ты всегда знала, что у меня на уме, – дуется дедушка. – Нет. Дело было в другом. Но прошлой ночью мне приснилась какая-то глупость.

Дедушкин голос звучит веско. В нем нет ничего от привычного тона Дзиро.

– О чем? Расскажи.

– Я гулял по пляжу – там, где нашел недавно рыбу-ремень. И я слышал, как кто-то поет, а потом увидел, что ко мне идет мальчик. И пока он подходил ближе, от его ног на песке оставались огромные отпечатки, и каждый заполнялся водой – этакий след из больших голубых луж. Вроде как красиво, но мальчик был несчастный и мокрый до нитки. И я сказал ему: «Слушай, малец, ты чего тут делаешь?» А он мне: «Я просто хочу домой, а иначе нахлынет крохотное цунами и убьет меня». А я ему: «Но если оно крохотное, тогда в чем проблема?» А он только грустно на меня посмотрел.

Дедушкин голос становится все тише.

– А потом?

– Да ничего интересного, я проснулся и пошел попить! Наверное, навеяло вчерашней болтовней Джимми о пятнадцатисантиметровом цунами, как думаешь?

Юки смотрит на дедушку, потом на море, потом снова на него, и по телу волнами растекается дрожь.

– Может, это был… ну, знаешь, сон о будущем?

У нее не получается вспомнить, как по-японски «вещий».

Дедушка качает головой:

– А, забудь. Мне бы лучше говорить о чем-нибудь легком и приятном, разве нет? Паршивый из меня дедушка.

– Ты не паршивый.

Он хмыкает:

– Спасибо. Все еще рада, что приехала?

– Да. На все сто.

– Ты говорила, что в прошлом году я был немного ворчливый. Прости, ладно?

– Мне казалось, что я чем-то тебя расстроила.

– Нет! Может, меня просто доконало все остальное. Но не ты. Юки, ты особенная… Я всегда так считал. Бабушка бы со мной согласилась. Она мне так и сказала.

– Типа… во сне?

– Вроде того.

Они замолкают, слушают сирены, шипение, обволакивающее голос диктора по радио, шуршание ветвей и свист усиливающегося ветра в небе. За пристальным разглядыванием моря дедушка с внучкой проводят пять минут, а потом – еще пять.

– Деда, как думаешь, оно придет?

– Наверное, не сейчас.

Но когда Юки поворачивается к нему, Дзиро выглядит грустным, даже каким-то разочарованным, и поэтому она пытается придумать, как его приободрить.

– Спасибо, что нашел это все… с Мальчиком-Волной. Я, если честно, про него не вспоминала, пока не увидела рисунки.

– Ну, я подумал, что тебе неплохо бы освежить эту историю в памяти. Интересно, где он был все это время?

– Ты вроде говорил, что что-то нарисовал?

– Хмм? – промычал Дзиро, будто слушал вполуха. – Да там ничего особенного. Просто решил кое-что попробовать. Потом покажу. Пришлось вычистить все ручки, особенно мой прекрасный «Ротринг». Но ощущения прекрасные! Ручки и карандаши жаждут рисовать, знаешь ли,