Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

…ревущее, бурлящее, словно поселившееся прямо у Юки в черепе.

Что-то врезается ей в затылок, и в глазах искрит: яркие звездочки рассыпаются, будто огни салюта, и она опять глотает воду, отчаянно старается задерживать дыхание, вот только больше не может этого делать, а потом силится жадно ухватить ртом воздух, и еще раз; Юки ничего не видит, но понимает, что тонет, и уже готова смириться, перестать сопротивляться, и, хотя сознание угасает, ее обволакивает странное чувство покоя – почти что умиротворение и нега.

Больше не о чем волноваться, потому что сейчас все закончится. Прямо тут, среди волн, в бушующих водах, поглотивших дом Хара.

Все хорошо, Юки.

Кажется, она что-то видит – пятно света где-то на периферии зрения, ощущает чье-то присутствие, как будто мимо проплыла большая рыба.

Юки заглатывает кусочек моря, и зрение застилает чернота.

На грани между бодрствованием и пустотой девочка снова ощущает прикосновение: не удары, но толчки, двигающие ее сквозь толщу воды. Кажется, будто это кто-то живой, и Юки снова паникует, но у нее не осталось сил, и она просто покоряется воле судьбы.

Поток, или сама волна, или что-то еще толкает ее сквозь темноту. Удивительно, но в эти мгновения покоя и смирения в мыслях Юки всплывает Мальчик-Волна – яркая картинка задорного забияки верхом на пенном гребне: вот он, герой ее детства, высоко поднял голову и улыбается среди разлетающихся брызг.

Странно.

Я умираю?

Наверное.

Юки холодно.

Тело тяжелое.

Воздуха нет. Образ Мальчика-Волны растворяется в синей темноте.

«Это все я виновата, – мелькает смутная мысль. – Но я старалась все делать хорошо».

А теперь все кончилось.

* * *

Голова Юки пробивается сквозь пленку воды, и на девочку обрушиваются грохот и холод.

Кашляя, она бьет руками по волнам, пытаясь сморгнуть соль и океан из глаз, и тут видит какую-то доску, проплывающую рядом. Размером она примерно с гаражную дверь, а на поверхности что-то скукожилось.

Нет времени на размышления; Юки широко загребает здоровой рукой и хватается за деревяшку, старается подтянуться, отталкиваясь ногами в промокших насквозь кроссовках. Но все тщетно: доска качается на воде, выскальзывает, а у девочки почти не осталось сил. Она только и может, что цепляться за дверь, пока это получается, и надеяться, что ее вынесет на мель. Юки моргает, пытаясь разглядеть второго пассажира «плота» – это маленькая собачка. До нитки промокший песик, силящийся встать на лапы, но те непослушно расползаются, дрожат…

Всякая всячина под водой снова и снова долбит Юки по ногам и пояснице, и хватка девочки слабеет. Сейчас, хотя ее голова и торчит над поверхностью, почему-то ощущения хуже, чем в момент, когда показалось, что шансов больше нет. Крохотная надежда выжить кажется насмешкой. Во рту, в носу и на задней стенке горла осел привкус соли и грязи. Юки снова пробует выпрыгнуть из хватки океана, отчаянно цепляясь пальцами за блестящую мокрую доску.

Бесполезно. Руки соскальзывают, и Юки опять едва не проваливается в глубины, держась за плот одними лишь кончиками пальцев, а тело снова обжигает холод. А потом океан внезапно вздымается вверх и подбрасывает девочку, швыряет ее прямо на спасительный кусок дерева, где она и распластывается, полумертвая, и давится водой и грязью.

Юки недолго лежит, цепляясь за скользкое дерево, пока плот дрейфует вверх и вниз на волнах. Она делает глубокий вдох, встает на четвереньки, и ее начинает тошнить, снова и снова, пока из глубин живота вырывается мерзкая смесь песка, земли и морской воды, обжигающая горло. Когда приступ проходит, сквозь мокрую пелену, все еще застилающую глаза, Юки замечает, что несчастная животинка пятится к дальнему краю их импровизированного плота. Песик резко лает. Может, это каким-то чудом спасшийся Поти Такэды-сан? По размеру похож, и шубка такая же красновато-коричневая. Юки протягивает ему руку; девочка безумно рада, что рядом с ней есть кто-то живой.

– Поти? Все в порядке, дайдзёбу!

Она закашливается, и зверек скулит, а потом подбирается ближе, поскальзываясь на блестящей деревяшке, в которую что-то резко врезается, наклоняя плот так, что бедный песик чуть не улетает в воду. Юки протягивает руку и, схватив его за шкирку, прижимает к ноющей груди.

Тело снова исторгает воду, и где-то минуту девочка только и способна, что кашлять и давиться, пока спазм не отступает. Она приподнимается на локтях, располагается полусидя, чтобы лучше опираться на качающийся кусок загадочного предмета, ставший для них плотом, и старается покрепче прижать к себе зверька.

Юки снова моргает, крепко держась за край деревяшки. Без очков все, что дальше расстояния вытянутой руки, окутано мутной пеленой, и теперь, когда девочка смотрит на собачку, которую обнимает, то замечает ушки-треугольники, заостренную мордочку и некогда пушистый свалявшийся хвост.

Это же совсем не пес…

Мелкий, грязный и измученный лис в ужасе смотрит на Юки; глаза у него бледно-желтые, а по центру застыли овалы зрачков, в которых четко отражается ее силуэт. Бедняга весь трясется.

– Все хорошо, – шепчет девочка. – Дайдзёбу, дайдзёбу, дайдзёбу… Не пугайся. И не кусайся, хорошо? Не кусайся…

Юки все еще крепко держит лиса за шкирку, следит, чтобы тот не попытался ее цапнуть, а сама делает несколько глубоких вдохов-выдохов. Потом поднимает взгляд и с удивлением обводит глазами затопленный мир вокруг. Сначала без очков она ничего не может распознать, но потом догадывается, что островок, торчащий позади, – это холм – Маленькая гора, от которой осталась только верхняя треть, торчащая из зелено-черных вод, а дом Хара полностью скрылся в толще океана, и теперь виднеется только верхушка крыши старого здания, а все остальное потонуло.

Их снова разворачивает течением, и в поле зрения мелькает клякса утесов к северу; о них тоже бьется усеянная обломками и мусором вода. Карусель продолжается – Юки охает и поворачивается в сторону открытого моря: там, где-то в двухстах метрах от нее, дрейфует дом – настоящий дом, который сорвало с места, но вполне целый, – из здания вырываются дым и пламя, выделяющиеся на фоне низких облаков и пыльно-голубой поверхности Тихого океана у горизонта.

А дальше – еще один дом, и за его крышу, кажется, цепляется крохотная фигурка? Да, там определенно кто-то есть, но разглядеть получается только смутный силуэт.

Лис решительно вырывается из рук Юки, и та выпускает его, пока он не начинает дрожать от носа до кончика хвоста, и тогда девочка снова прижимает к себе сырого зверька; их обоих жутко трясет.

– Я за тобой присмотрю, – шепчет она. – Обещаю, Лис-сан.

Рука немного занемела, поэтому Юки знает, что плыть