Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

За тем домом – другой… Цунами отступает, набирает скорость, унося с собой разрушенные здания, тонну неопознанных обломков, деревья, кусты и бочки.

Тело Юки содрогается каждые секунд тридцать.

Она вдыхает так глубоко, как получается, потом подносит правую ладонь ко рту и орет:

– НА ПОМОЩЬ! ЕСТЬ ТУТ КТО?

И ждет и ждет ответа, которого – она и сама знает – не будет.

Юки пытается потрясти пальцами, растереть их, потом лезет в дедушкину сумку на случай землетрясений, дрожит еще сильнее, но извлекает оттуда сверток со спасательным термоодеялом. Оно шуршит, когда девочка его разворачивает, и с алюминиевой подложки на Юки смотрят сотни ее отражений. Взгляд цепляется за одно из них, и она встречается с собой глазами, почти не узнавая, кто перед ней: лицо будто у мифологического японского призрака-юрэй – белое, обрамленное черными от воды прямыми волосами.

Долгое мгновение Юки и Юки-привидение смотрят друг на друга, а потом она заворачивается в одеяло и подходит к краю утеса.

Теперь пожаров стало больше: десятки полыхают по всему побережью. Горящий дом обогнул утесы и скрылся там, где кусок скалы осел в уходящий океан.

«Настоящий конец света», – думает девочка.

Может, где-то далеко-далеко Токио сровняло с землей. Может, цунами было таким огромным, что ударило по всей Японии.

Она видит только серые облака, огонь да покрытый дрейфующими обломками океан.

Она ощущает только вонь мерзкой грязи-хэдоро с морского дна.

(И может, слабую нотку мокрой лисьей шубки.)

Она слышит только воду, воду, воду, будто та все еще бурлит у нее в ушах.

Холод проникает в тело глубже, и Юки снова садится и наблюдает, как остатки цунами бегут к морю, оставляя за собой большие грязные пруды на месте садов, полей, дорог. Вдалеке здание школы выплевывает воду из окон верхних этажей.

Падает снежинка.

И еще одна, и еще парочка – порхают мимо лица девочки, растворяются в земле, стоит им приземлиться, и внезапно Юки накрывает приступ паники: она дико кричит, бесцельно шагает туда-сюда по вершине холма, будто помешавшийся моряк, переживший кораблекрушение, – а потом плюхается на землю и снова кутается в одеяло.

Мороз словно поселился у нее в костях.

И та Юки, пораженно смотрящая на нее из отражения. Жалкая.

«Но ведь, – начинает рассуждать она, – как-то можно понять, что ты уже призрак? Холодный, промокший насквозь дух человека, который недавно утонул. И лис этот был какой-то странный…»

В памяти всплывает история Казуко про такси, и Юки трясет так сильно, что кажется, будто зубы вывернет из десен.

10

Тело в грязи

Словно по волшебству, лис снова появляется рядом, глядя куда-то за спину Юки, чуть в сторону. И ощущается это как-то странно, будто за ней наблюдают, будто на вершине, вне поля зрения, есть кто-то еще. Щеки касается что-то холодное, и девочка вертится по сторонам, ожидая кого-нибудь увидеть, но рядом никого. Лис придвигается ближе.

– Эй! – выкрикивает Юки. – Есть тут кто?

Ответа нет, хотя она была уверена, что всего мгновение назад поблизости кто-то стоял. Вздох ветра проносится по вершине холма, пробираясь сквозь сосновые кроны над головой.

Так холодно. Юки бы согреться… А потом отправиться как следует поискать дедушку. Может, он жив, но ранен. Или где-то застрял. Внезапно девочка понимает, что жутко проголодалась, поэтому шарит в дедушкиной сумке, пока не извлекает оттуда упаковку крекеров-канпан и не открывает ее. Юки тянется за вторым печеньем, даже не проглотив первое, и третье плюхается на землю.

Канпан сухие и жесткие, но вкус еды во рту немного поднимает настроение. Вдруг случилось чудо и дедушка выжил – Юки же оказалась на том обломке доски? В жизни все возможно, разве нет? Все, что угодно! А я не умерла, потому что я ем. Призракам есть не надо.

Лис подходит ближе, втягивая носом воздух. Наверное, нацелился на печенье, решает Юки и, присаживаясь, протягивает зверьку половину второго крекера.

– Ну, иди сюда. Угощайся.

Лис опасливо делает шаг, потом другой, а потом бросается вперед и кусает так быстро, что едва не цапает Юки за пальцы. Она неловко вытаскивает из упаковки еще одно печенье и бросает его на землю – оно тоже мгновенно испаряется. Лис облизывает пасть и смотрит на свою благодетельницу.

– Прости, лис-сан. Еще одно, а остальные – для меня.

Зверек навостряет уши, развернувшись, бежит через поляну, а потом оборачивается и смотрит на Юки, укрывшись в подлеске.

Девочка встает. Всплеск оптимизма еще не схлынул; она карабкается на самый большой камень на вершине и внимательно рассматривает, что происходит в саду.

Но там ни души: ни дедушки… ни тела, а только пристройка студии, разодранная, как картонная коробка, которую неаккуратно открывали, да валяющиеся повсюду пластиковые ящики, деревянные обломки и другой мусор. Эх, если бы мир было видно без мутной пелены. Сам дом до сих пор откашливает воду всеми разбитыми окнами и дверями, но в остальном выглядит на удивление целым.

Может, он еще в здании, застрял в местечке, куда не добралось цунами, или потерял сознание? Юки быстро делает пару глотков воды из бутылки, лежавшей в сумке дедушки, а потом утрамбовывает небрежно свернутое фольгированное одеяло в свой рюкзак. Находит еще канпан и вторую бутылку воды. Фонарик с красной ручкой. Все это она складывает поверх одеяла и закидывает рюкзак на плечо.

– Я пошла, лис-сан, – окликает зверька Юки. – Надеюсь, с тобой все хорошо! Будь осторожен! – Разговоры с лисом смахивают на чудачество, но приятно произносить слова вслух. Значит, она не одна. – Скоро увидимся!

А потом Юки быстро сползает по каменистому спуску и промокшему насквозь склону.

* * *

Пробравшись сквозь разномастный пластик и рыболовные снасти, которые намело туда, где был гребень волны, девочка понимает, что тропинку смыло и теперь придется постараться, чтобы не поскользнуться в месиве из грязи и камней. Большой кусок склона сполз, и, пока Юки неловко быстро спускается, цепляясь за ветки, и пытается не потерять равновесие, еще больше земли стекает вниз, отчего девочка прокатывается на пару метров вперед, всплеснув руками, будто серфер. Она хватается за сосновый ствол и смотрит на хаос впереди. Один из бледных манекенов застрял на верхушке высокого дерева неподалеку и теперь любуется небом. Значит, вода поднималась настолько высоко…

– Де-душ-ка? Ау-у-у-у! Слышишь меня?

Ничего; только сирены и сигнализации