Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

Сложно понять, сколько времени прошло; может, десять минут, может, тридцать, а может, час или даже больше, но до нее доходит, что звуки вокруг изменились. Шум морских широт – плеск воды о края плота, вздох ветра – уступил место приближающемуся бормотанию какого-то вращающегося механизма – пропеллера или чего-то на него похожего. Юки устало поднимает голову, мысленно приготовившись увидеть, как на них надвигается танкер.

Но вместо океана ее встречает знакомый силуэт Маленькой горы метрах в двухстах от плота, не больше. В какой-то момент волна сменила направление и снова устремилась к суше, потащив Юки и лиса за собой, к грудам плавучего мусора, почти туда же, где схватила. Девочка ощущает всплеск адреналина и садится на плоту.

– Эй, лис-сан. – Она быстренько проводит по костлявой спине зверька. – Смотри, впереди земля!

Все еще слишком далеко, чтобы доплыть, но шанс есть. Может, лишь полшанса, но течение быстро несет плот к утесу.

«Лисенка оставлять нельзя, – думает Юки, оглядываясь в поисках какого-нибудь предмета в воде, который сгодился бы на роль весла. – Лисы вообще умеют плавать? Не суну же я его под мышку…»

Вокруг них дрейфует только всякий бесполезный мусор: обломки пластика, какая-то бочка… Но тут Юки на глаза попадается небольшая доска, и девочка резко за ней тянется. Одну жуткую секунду кажется, будто плот накренится, и сердце Юки екает, но нет, все хорошо, и теперь в одной руке она сжимает деревяшку, а второй прижимает к себе лиса. Доска обломлена по диагонали, а длиной – где-то метр. Юки берет узкий конец в одну ладонь, середину перехватывает другой и наклоняется вперед, черпая воду так быстро, как только может, чтобы увести плот подальше от волн.

– Держись ближе, лис-сан! – кричит девочка. – Мы справимся!

Спустя двадцать-тридцать взмахов импровизированным веслом Юки осматривается, чтобы оценить, насколько продвинулась. Ни на миллиметр – черт, черт возьми! Все бесполезно. Кажется, нас опять куда-то уносит?

Она наклоняется вперед сильнее, и неровный кусок дерева занозами впивается в ладонь. Юки делает еще двадцать суматошных гребков, вкладывает в них все оставшиеся силы, и – вот оно! – теперь они потихоньку подползают к крыше дома.

– ГАМБАРЭ[31], Юки! – бормочет девочка себе под нос. – Выложись на все сто.

Течение снова меняет направление и внезапно швыряет плот к утесу, до которого теперь остается метров пять, не больше.

– Приготовься, лис-сан!

Юки неуклюже тычет в воду доской еще пару раз, а потом отбрасывает ее в сторону и хватается за молоденькую сосенку, выныривающую из воды, – в эту же секунду девочка и лис врезаются в склон (или что-то толкает их со всей силы), и плот переворачивается…

…И Юки во второй раз чувствует, как ее с головой захлестывает холодом, который заливается в глаза и уши, а по лицу ее хлещет плавучий мусор. Но теперь она была готова, поэтому, трижды решительно оттолкнувшись ногами и взмахнув скрюченными руками, разворачивается, находит, в какой стороне поверхность, и снова тянется к сосне. Что-то мягкое касается носа и рта, и Юки закрывает глаза и цепляется за это что-то; вода качает ее, а потом внезапно девочка больше не в море, не внутри цунами, а стоит на коленях на земле, шаря рукой вокруг.

Почва под ногами!

Из последних сил Юки проползает повыше и снова падает в изнеможении, смеясь и плача, и лишь тогда с удивлением понимает, что все это время держала за шкирку лиса. Тот гневно извивается, теперь даже пытается укусить, но девочка не роняет его – аккуратно ставит на землю подле себя.

– Тихо. Ти-и-и-ихо. У нас с тобой все хорошо. Получилось!

Зверек уставился на нее – встречается с ней немигающим взглядом огромных оранжевых глаз, подведенных черным, – потом звонко тявкает, отодвигается подальше и отряхивается всем телом, обдавая Юки дождем брызг.

– У нас получилось, лис-сан!

Она приподнимается и садится, оглядываясь на воду. Их плот уже дрейфует прочь, крутится, проплывая мимо ревущих водоворотов, оказывается во власти волны: та скрежещет и разбивается о саму себя, ломает металл и дерево, разрывает их в клочья. Белую доску цепляет какой-то из водоворотов, и она начинает кружиться быстрее и быстрее, пока ее не засасывает на дно.

И кажется, больше не всплывает.

Почему-то волна снова отступает от суши, и когда Юки глядит на дом, то видит, как один за другим появляются ряды голубой черепицы, будто огромный синий кит под оглушительный рев воды поднимается на поверхность.

Внезапно лис кидается на девочку, и та отшатывается, думая, что тот сейчас в нее вцепится. Но вместо этого он проходится по ее руке шершавым языком. Потом снова отряхивается и бросается прочь – в поросль у подножия холма. И исчезает.

* * *

Целых пять минут Юки сидит на месте, измученная, пока вокруг суетится ветер, а океан отступает, уводя ее взгляд за собой – вдаль. Девочка знает, что нужно вставать, но у нее не осталось сил, поэтому она просто наблюдает за падающим уровнем воды, и дрожит, надеясь, что вдруг заметит, как дедушка влезает на крышу или что он вскарабкался на одно из деревьев повыше, и в то же время боится, что в любой миг может увидеть его тело…

«Надо согреться, – думает Юки. – Нельзя просто так сидеть в одиночестве, дико мерзнуть и надеяться, что меня найдут. Эх, жаль, что лис убежал… И нельзя бросать дедушку».

Она выжидает еще немного, потом с усилием встает, а затем плетется на вершину, пробираясь сквозь завалы мусора, залезает на каменистую площадку, венчающую ее детское укрытие: туда, где – даже не верится – резво болтает радио на батарейках, а рядом с ним лежат нетронутый тревожный чемоданчик и ее рюкзак.

И лис тоже тут, нюхает ее вещи, поэтому, чтобы не испугать его, Юки присаживается на корточки. Зверек оборачивается на нее, а потом скачет на дальнюю сторону полянки и скрывается в подлеске.

– Н-не уб-бегай, лис-с-сан!

У Юки дико стучат зубы; онемевшими пальцами она достает из рюкзака темно-синее худи и натягивает его.

Сквозь застилающую глаза пелену девочка может рассмотреть сверху всю крышу дома дедушки. Дзиро из тех, кто если бы оказался в западне внутри, то продолбил бы себе путь наверх, к спасению. Но черепица целая, на крыше никого нет, а под ней все коридоры и комнаты затопило. Во время цунами дом превратился в ловушку.

Юки оседает на корточки – вода и грязь хлюпают в кроссовках – и поднимает взгляд на преобразившийся берег.

За утесами к северу облака пачкаются о столбы дыма, и на юге, и дальше, за