Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

href="ch2-1407.xhtml#id436">[1407]. Вернувшись в Испанию, он попытался реорганизовать военные силы центра, чтобы они могли оказывать сопротивление либо до тех пор, пока в Европе не началась бы война, либо, по крайней мере, до тех пор, пока массовая эвакуация не обеспечила бы минимально возможное число жертв среди республиканцев. 16 февраля Негрин провел в Альбасете совещание с высшим военным командованием. Убедившись, что моральный дух рядовых солдат, был, по-видимому, высоким, он удивился, когда старшие офицеры стали настаивать на необходимости скорейшего окончания войны. На вопрос, почему он не просил о мире, он ответил: «Потому что попросить о мире – значит спровоцировать катастрофу»[1408].

Как писал позже его друг, американский журналист Луис Фишер, «Негрин и дель Вайо надеялись, продержавшись еще немного, добиться от Франко обещания о пощаде и помиловании и выиграть время для бегства тех, за чью голову была назначена награда»[1409]. Мысль о том, что Франко мог гарантировать недопущение репрессий против побежденных, была напрасной ввиду того, что его Закон о политической ответственности, принятый 9 февраля, согласно которому сторонники Республики фактически считались виновными в военном мятеже, что в мире перевернутой морали Франко означало всех тех, кто не поддержал военный переворот 1936 года. Негрин был убежден в возможности борьбы до самого конца, из-за чего Прието обвинял его в ответственности за «массовую гекатомбу». Прието утверждал, что мир путем переговоров был возможен, и обвинял политику сопротивления в мести франкистов. Это свидетельствовало либо о преступном незнании того, чтó творили мятежники на захваченных территориях, либо о циничном стремлении нажить политический капитал, чтобы использовать его против Негрина в предстоявшей борьбе республиканцев за власть в изгнании. Негрин с долей горечи размышлял о тех, кто просто хотел, чтобы война закончилась, «не думая о миллионах несчастных, которые не могли спастись»[1410]. В итоге его надежды на то, что сопротивление спасет больше республиканцев, были разрушены как переворотом полковника Сехисмундо Касадо в марте 1939 года, так и самим Франко. Охваченный больше печалью, чем гневом, он сказал Постоянному комитету кортесов: «Мы все еще могли бы сопротивляться и держаться, и это было нашей обязанностью. Мы были обязаны остаться, чтобы спасти тех, кто теперь будет убит или окажется в концентрационных лагерях». По его словам, как показали события, благодаря Касадо существование Республики закончилось «катастрофой и позором»[1411].

12

Медленная война Франко на уничтожение

В Галисии, Кастилии, Леоне и Наварре – северных регионах, где сопротивления перевороту практически не возникло, – уничтожение левых, профсоюзных деятелей и предполагаемых сторонников Республики было немедленным и тщательным. Тем временем Африканские войска Франко и колонны, организованные военными офицерами и землевладельцами, проводили кровавую зачистку сельского юга. Поэтому Страна Басков, Сантандер, Астурия, бóльшая часть Арагона и все восточное побережье оставались в руках республиканцев. На большей части территории Гипускоа военный переворот провалился, и партии Народного фронта создали в Сан-Себастьяне Хунту обороны. В ней и в менее крупных хунтах в других городах в основном доминировали социалисты и коммунисты. Баскские националисты участвовали в них, надеясь сохранить общественный порядок. Прежде всего они стремились предотвратить казни правых, которые проводили коммунисты[1412].

В глубоко консервативной провинции Алава военный переворот организовал Камило Алонсо Вега, старый друг Франко. За исключением севера провинции, сопротивление там было незначительным. Всеобщую забастовку быстро подавили, и в столице, Витории-Гастейсе, собралось множество вооруженных карлистов и какое-то количество фалангистов. Они арестовали несколько сотен членов CNT, взяли в «заложники» некоторых республиканцев и баскских националистов, а муниципальных служащих и школьных учителей уволили. 22 июля 1936 года деревенская площадь в Очандио на юге Бискайи была атакована самолетом из Витории, в результате чего погибли 84 человека, в том числе 45 детей, и еще 113 человек получили увечья. В свое оправдание командование мятежников в Витории заявило: «Наша авиация нанесла мощный удар по группе мятежников, сосредоточившихся в тылу в Очандио». За репрессиями в Алаве следили военные, но проводили их в основном карлисты и фалангисты. Карлисты из соседних провинций Наварра, Логроньо и Бургос проводили казни в небольших городах по спискам, предоставленным местными правыми. Церковные власти заменяли приходских священников, если те симпатизировали баскскому национализму, а некоторых даже сажали в тюрьму. Зачастую там, где священник был карлистом, левые и баскские националисты не могли рассчитывать на пощаду, хотя случались и достойные исключения. Баскское духовенство в других местах прилагало все усилия для спасения жизней. Всего в Алаве казнили 170 человек, а в соседних районах – еще около 30. Более половины всех убийств были соврешены во внесудебном порядке[1413].

Все то время, пока остальная часть Страны Басков находилась под контролем республиканцев, антиклерикальное насилие в ней было относительно ограниченным, значительно меньшим, чем во многих других провинциях. От рук левых там погибли 69 священников, причем большинство из них – в Бискайе, в то время как в Гипускоа жертвами стали 4 священнослужителя. Это являлось следствием меньшего влияния CNT и самоотверженных усилий баскских националистов, республиканцев и умеренных социалистов по предотвращению кровопролития. Церкви не подвергались нападениям, и религиозные практики продолжались без перерыва. Тем не менее правые были в опасности. В промышленном городе Рентерия, расположенном недалеко от Сан-Себастьяна, арестовали и расстреляли лидера местных карлистов. Всего в Рентерии погибли 3 человека. В Толосе, на юге Гипускоа, правых, участвовавших в военном заговоре, расстреляли, а 13 карлистов доставили в Сан-Себастьян и казнили. Как и в большинстве других мест, там были созданы революционные комитеты, которые арестовывали богатых отдыхающих и представителей местной буржуазии. Умеренные социалисты и баскские националисты всячески старались обеспечить их безопасность. Шокирующим исключением стала столица провинции, где было казнено 183 человека – более половины от всех 343 человек, убитых в Гипускоа в период ее пребывания под контролем республиканцев[1414].

Самый громкий инцидент был связан с 86 военными офицерами и полицейскими, арестованными 29 июля и размещенными в здании Провинциальной ассамблеи. Председатель Хунты обороны Сан-Себастьяна вышел к возмущенной толпе и объявил, что заключенных будут судить надлежащим образом с соблюдением судебных гарантий. Военный советник Хунты, лидер местных коммунистов Хесус Ларраньяга, потребовал «правосудия» в упрощенном порядке. Ополченцы-коммунисты напали на здание Ассамблеи и схватили лидера переворота, военного губернатора полковника Леона Карраско Амилибию. Расстрелять его им помешал католик Мануэль де Ирухо, которого Ларраньяга назвал фашистом. Со второй попытки они успешно захватили Карраско и убили его в ту же ночь около железнодорожных путей. Затем Ларраньяга отдал приказ о казни заключенных в провинциальной тюрьме на пляже Ондаррета. Среди подлежавших казни были не