Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

Напряжение в городе уже нарастало, когда прибытие почти 170 000 беженцев вызвало массовые социальные потрясения. Острая нехватка продовольствия и вид тысяч басков, в том числе раненых и искалеченных солдат, спавших на улицах, породили глубокое недовольство местного населения. Несколько басков были убиты собственной checa Нейлы. Баскские солдаты совершили ответные нападения. Группу из почти 40 баскских священников удалось спасти от убийства анархистами только после уплаты крупного выкупа. Оборону провинции подрывали не только эти внутренние столкновения, но и то, что ни баскские, ни астурийские войска не чувствовали себя обязанными выполнять данную задачу. Более того, заместитель командира этих разнородных сил, полковник Адольфо Прада Вакеро, сказал Асанье, что 85 % солдат из Сантандера являлись призывниками сомнительной лояльности. 14 августа 1937 года шестидесятитысячная армия, в достаточной степени снабженная итальянским оружием и снаряжением и поддерживаемая легионом «Кондор» и Корпусом добровольческих сил (Corpo di Truppe Volontarie), начала окружать Сантандер. Под ярким солнцем, благодаря массированной воздушной и артиллерийской поддержке, а также численному превосходству, они с легкостью отбросили дезорганизованные силы республиканцев и остатки баскской армии. По словам Прады, тот факт, что войска мятежников продвигались быстрее, чем на маневрах, свидетельствовал об отсутствии сопротивления. Сам Сантандер пал 26 августа. Командующий северными войсками генерал Мариано Гамир Улибарри задержал приказ об эвакуации, поэтому спастись удалось относительно немногим. Мэр, который остался, чтобы сдать город, был немедленно расстрелян[1448].

Последующие репрессии были гораздо более жестокими, чем в Стране Басков. Одной из самых шокирующих казней стала казнь полковника Хосе Переса-и-Гарсии Аргуэльеса. На момент 18 июля 1936 года он занимал пост военного губернатора Сантандера. За участие в перевороте народный трибунал приговорил полковника к смертной казни, но приговор был заменен на тюремное заключение. Когда пришли мятежники, Аргуэльеса арестовали, поскольку его нерешительность в период с 18 по 20 июля была расценена как фактор, поспособствовавший провалу переворота. 25 октября 1937 года он предстал перед судом и был приговорен к смертной казни, а 18 ноября казнен. Более 13 000 человек были преданы суду, из них 1267 получили смертные приговоры. Еще 739 человек стали жертвами внесудебных paseos, и по меньшей мере 389 умерли от жестокого обращения в тюрьме[1449].

Тем временем баскские войска, полностью выбывшие из борьбы, собрались в Сантонье к востоку от Сантандера. Они полагали, что их эвакуируют во Францию на основании так называемого Пакта Сантоньи, который Partido Nacionalista Vasco заключила с итальянцами. Эта вера основывалась на предложении, сделанном 23 июля братом Франко, Николасом, в случае капитуляции басков не применять репрессии и обеспечить эвакуацию видных фигур. После долгих проволочек, во время которых они могли бы организовать более раннюю эвакуацию, баски наконец согласились сдаться итальянцам в Сантонье 26 августа. В соответствии с достигнутым соглашением 473 баскских политических и военных лидера сели на два британских судна, SS Seven Seas Spray и SS Bobie, под итальянской защитой. На следующий день военные корабли мятежников по приказу Франко блокировали порт, и Давила велел итальянцам высадить беженцев. Те отказались и удерживали пленников в течение четырех дней, пока 31 августа Франко лично не приказал итальянцам передать их[1450]. Получив заверения в том, что условия капитуляции будут соблюдены, итальянцы 4 сентября выдали пленников. К их ужасу, сразу же начались упрощенные судебные разбирательства, в результате чего были вынесены сотни смертных приговоров. Среди жертв оказался весь генеральный штаб баскской армии. Заключенных, которых судили в Сантонье, перевезли в Бильбао для казни в декабре 1937 года[1451].

Помимо казней, значительную часть репрессий в Стране Басков составляли аресты и конфискации. Многих врачей, юристов, архитекторов и инженеров лишили лицензий на осуществление профессиональной деятельности. Как и везде, главной мишенью были школьные учителя. Президента Страны Басков, или леендакари, Хосе Антонио Агирре оштрафовали на 20 000 000 песет, а его имущество конфисковали. Многие предприятия и объекты недвижимости были переданы сторонникам мятежников, а банковские вклады конфискованы. В 1939 году мятежники наложили на судоходного магната сэра Рамона де ла Сота, который умер тремя годами ранее, штраф в размере 100 000 000 песет. Его семья лишилась всех его предприятий и всего имущества, в том числе сорока кораблей, использовавшихся при эвакуации Бильбао. Типичным был случай семьи Абандо. Семидесятисемилетнего бизнесмена Хулиана де Абандо-и-Оксинагу арестовали, несмотря на тяжелую болезнь, и оштрафовали более чем на 1 000 000 песет.

Двое его сыновей были арестованы вместе с ним и приговорены к длительным срокам заключения. У одного из них, выдающегося гинеколога доктора Хуана Бласа де Абандо-и-Урресолы, отняли клинику[1452].

Также проводились репрессии против баскского языка. Хосе Мария де Арейльса в своей печально известной речи при вступлении в должность мэра Бильбао заявил: «С великим позором сепаратистского духовенства покончено навсегда». Тесная связь между баскским духовенством и народом была поставлена под удар запретом на использование баскского языка (эускеры) во всех религиозных практиках, будь то коллективные молитвы, проповеди или преподавание катехизиса. Распоряжения церковных властей, разрешавшие использование эускеры, были отменены генералом Северино Мартинесом Анидо, начальником охраны общественного порядка Франко. Священники, которые разговаривали со своими баскоговорящими прихожанами на их родном языке, получали огромные штрафы[1453].

Среди пленных, взятых в Сантонье, был 81 священник из Корпуса капелланов баскской армии – уникального подразделения республиканских войск, занимавшегося проведением мессы и совершением таинств на фронте. Троих из них приговорили к смерти (хотя позже приговоры заменили). Остальные получили от шести до тридцати лет тюремного заключения. Один из этих священников, Викториано Гондра-и-Муруага, был известен как Аита Пачи (отец Франк), приняв имя Франсиско де ла Пасьон при вступлении в орден пассионистов. Его вместе с другими баскскими солдатами (гударис) отправили в концентрационный лагерь на территории монастыря Сан-Педро-де-Карденья близ Бургоса и приговорили к принудительным работам. Узнав, что один астурийский коммунист, приговоренный к смерти за попытку побега, был женат и имел пятерых детей, Аита Пачи предложил расстрелять себя вместо него. Священнику сказали, будто его просьбу приняли, а астурийца помиловали, сымитировав его расстрел. На следующий день Аита Пачи узнал, что астурийца расстреляли на рассвете[1454].

В Астурии в силу последствий репрессий после октября 1934 года борьба была крайне ожесточенной. 18 июля 1936 года переворот в провинции провалился, за исключением двух форпостов мятежников – казарм Симанкас в Хихоне и города Овьедо, который был взят в результате обмана полковника Антонио Аранды. Заявив о своей преданности Республике, он убедил местные власти в том, что одобрял раздачу оружия рабочим. Однако затем он сообщил, что в Овьедо оружия и боеприпасов на всех не хватало,