Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

человек, казненных с помощью гарроты. Чтобы быть похороненным на кладбище, заключенный должен был исповедоваться перед священником и примириться с церковью. Только 200 человек исповедовались, но еще 102 человека похоронили на кладбище после того, как их семьи внесли специальную плату. Помимо казненных после суда, еще 257 человек умерли в тюрьме в результате жестокого обращения или недоедания. Примерно треть убитых составляли шахтеры. Многие женщины подверглись изнасилованиям, избиениям с целью заставить их выдать местонахождение своих мужчин, бритью головы и тюремному заключению. По меньшей мере 9 человек были казнены[1472].

В Хихоне репрессии были наиболее жестокими, поскольку там находилась республиканская администрация, профсоюзные и политические лидеры, а также военное командование. В тюрьме Эль-Кото, рассчитанной на 200 заключенных, вскоре содержалось почти 2500 человек. В течение двенадцати месяцев начиная с 9 ноября 1937 года мятежники судили и расстреляли более 900 арестованных. Было много других незарегистрированных случаев, когда группы фалангистов забирали и расстреливали заключенных. Избиения и пытки являлись обычным делом. В качестве импровизированных тюрем использовались арена для корриды, старый стекольный завод и хлопчатобумажная фабрика. Все, на кого были возложены какие-либо политические или профсоюзные обязанности, подлежали ликвидации. Военный прокурор в Хихоне за короткое время потребовал столько смертных приговоров, что его прозвали «пулеметом». В последние два месяца 1937 года казнили 98 человек, а в 1938 году – 849. Кроме того, совершались и внесудебные убийства. По словам директора кладбища Эль-Суку (Сеарес), в течение многих дней туда сбросили от около 80 тел. На памятнике, недавно открытом в Эль-Суку, выбиты имена 1882 мужчин и 52 женщин, похороненных в общей могиле в период с 21 октября 1937 по 1951 год. Среди них более 1245 человек из Эль-Кото, расстрелянных по приговору военного трибунала, 84 человека, умерших там от побоев, пыток или болезней, вызванных недоеданием, скученностью и антисанитарными условиями, другие, погибшие на стекольном заводе, и те убитые, чьи имена известны. 70 % казненных были рабочими[1473].

1 октября 1937 года, после завоевания севера, по всей Испании прошли торжества по случаю годовщины провозглашения Франко главой государства, этот день назвали «Днем каудильо» (el Día del Caudillo). Ягуэ, одетый в синюю рубашку Фаланги, произнес в Сан-Леонардо в Сории речь, которая вызвала бурные аплодисменты, когда он высказался о рабочем классе в следующих выражениях: «Они не плохие. Настоящими злодеями являются их лидеры, которые обманывают их фальшивыми обещаниями. Именно на них мы должны нападать, пока полностью не истребим». Затем он описал новый фалангистский порядок и вызвал смех и аплодисменты, когда заявил:

а те из вас, кто сопротивляется, знают, что́ произойдет: тюрьма или расстрельная команда – подойдет и то и другое. Мы решили освободить вас, и мы освободим вас, хотите вы этого или нет. Нужны ли вы нам для чего-нибудь? Нет, никаких выборов никогда больше не будет, так зачем нам ваши голоса? Первое, что нужно сделать, – это освободить врага. Мы собираемся навязать ему нашу цивилизацию, и если он не примет ее добровольно, мы навяжем ее силой, победив его, как мы победили мавров, когда они не захотели наших дорог, наших врачей, наших прививок – одним словом, нашей цивилизации[1474].

Речь Ягуэ стала напоминанием – если таковое вообще требовалось – о том, чтó произойдет, если еще какая-либо территория окажется в руках мятежников. Предполагая, что следующим шагом Франко будет атака на Мадрид, верховное командование республиканцев решило нанести упреждающий удар по Теруэлю, столице самой мрачной из арагонских провинций. Линии мятежников там были слабо укреплены, и республиканские войска практически окружили город. В результате жестоких боев за каждый дом, в морозную погоду, при самых низких температурах столетия, 8 января 1938 года республиканцы захватили гарнизон мятежников. Пользуясь огромным материальным превосходством, Франко предпринял мощную контратаку. После изнурительной обороны республиканцам пришлось отступить 21 февраля, а Теруэль оказался почти окружен. В начале марта Франко начал масштабное наступление на восток. К середине апреля его войска вышли к Средиземному морю, разделив зону контроля республиканцев на две части и заняв весь Арагон.

По сути, значительная часть региона уже давно находилась в руках мятежников и подвергалась жестоким репрессиям. Военный переворот удался на большей части территории Сарагосы, за исключением района между Уэской и Теруэлем. Репрессии в провинции приобрели интенсивный характер еще до того, как мартовское наступление мятежников захватило эту оставшуюся территорию[1475]. В первые две недели июля 1936 года были арестованы и казнены около 80 республиканских чиновников и лидеров профсоюзов и политических партий. После этого началась волна террора: в одном только августе мятежники провели 730 казней. Ночные paseos «патрулей бдительности» фалангистов и карлистов помогали полиции в этой зачистке от «неугодных». С учреждением в сентябре военных судов масштабы расправ не уменьшились, и еще до конца 1936 года расстреляли 2578 человек. Жестокость репрессий являлась частью предварительного плана истребления, но ее усиливал страх, вызванный наступлением анархистских колонн на восток провинции. Однако, как и в других местах, готовность гражданских лиц в Сарагосе участвовать в убийствах была продиктована жаждой крови, желанием скрыть левое прошлое и добиться расположения нового режима, завистью или давней обидой[1476].

Близость анархистских колонн могла служить объяснением жестокой массовой казни, совершенной в Сарагосе в начале октября. В конце августа сарагосское радио мятежников объявило о начале набора в новое подразделение Иностранного легиона, названное в честь генерала Санхурхо. Посты Гражданской гвардии в Наварре получили приказ обязать людей, подозревавшихся в левых симпатиях, явиться на призывные пункты. Их вызвали в казармы и поставили перед жестким выбором: «Легион или канава». Аналогичные призывы публиковались в местной прессе Ла-Риохи, но, чтобы набрать необходимое количество солдат, молодых людей также поставили перед выбором: быть расстрелянными или присоединиться к подразделению имени Санхурхо. В период со 2 по 10 сентября несколько сотен молодых людей доставили в Сарагосу для обучения. 27 сентября они дали присягу, а 1 октября их отправили на фронт в Альмудевар к югу от Уэски. Однако, прежде чем они успели принять участие в боевых действиях против колонн анархистов из Каталонии, им было приказано вернуться в Сарагосу, где их разоружили, поскольку военные власти заподозрили, что многие из них планировали дезертировать. Со 2 по 10 октября их вывезли небольшими группами в поле за Военной академией Сарагосы и расстреляли. Тела были доставлены на кладбище Торреро и похоронены в огромной общей могиле. 218 из более чем 300 убитых были из Наварры[1477].

В событиях, случившихся в отдаленной крошечной деревушке Ункастильо на самом севере провинции Сарагоса, на