Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

явного одобрения Поланко, но не в качестве капелланов, а в качестве солдат. Об отношении епископа к репрессиям можно судить по инструкции, разосланной им каждому приходскому священнику Теруэля 3 августа 1937 года. В случае, если приходской реестр смертей был уничтожен или утерян, Поланко предписывал завести новый и впредь вносить в него записи только по следующим четырем категориям: «естественная смерть; убит революционерами; убит в бою; расстрелян по приказу военных властей»[1493].

Когда сам Поланко был захвачен в плен после падения Теруэля, от расстрела ополченцами его спасло вмешательство тогдашнего министра обороны Индалесио Прието. Прието рассказал отцу Альберто Онаиндии о допросе епископа. Главным обвинением против него было то, что он подписал коллективное письмо епископата от 1 июля 1937 года в поддержку Франко, что считалось подстрекательством к военному мятежу и его оправданием. На вопрос, знал ли он о коллективном письме, Поланко ответил, что, подписав его, он вряд ли мог отрицать, что знал. На вопрос, изменил бы он что-нибудь, он ответил: «Только дату. Мы должны были написать его раньше». На этом офицер закончил допрос, сказав: «Вы, епископ, образцовый испанец. Ваши слова говорят о характере и мужестве. Мы все здесь испанцы, и то, что вы на одной стороне, а мы – на другой, печально». С разрешения Прието Онаиндия навестил Поланко в тюрьме и обнаружил, что тот пребывал в хорошем настроении, к нему относились с уважением и вообще хорошо о нем заботились. Когда Онаиндия рассказал ему о репрессиях мятежников в Стране Басков, в том числе о казнях священников, Поланко выслушал его холодно, но явно без желания что-либо слышать[1494]. В конце концов, в его собственной епархии мятежники расстреляли 2 приходских священников, предположительно с его разрешения. Через несколько месяцев, благодаря вмешательству Хулиана Сугасагоитии и Мануэля Ирухо, ему разрешили служить ежедневную мессу, хотя он предпочитал делать это только по воскресеньям и праздничным дням[1495].

Хотя военное восстание одержало победу в двух из трех крупных городов Уэски – столице провинции и Хаке, – изначально мятежники контролировали лишь около трети территории региона. Возникшее вследствие этого ощущение возможного нападения республиканцев привело к особенно жестким репрессиям: погибли чуть менее 1500 человек, что сопоставимо с репрессиями, которые проводили анархисты в части провинции, находившейся под контролем республиканцев. В столице военный командир генерал Грегорио де Бенито поддерживал тесные отношения с Молой, под началом которого он служил в Африке. Как и следовало ожидать, он приказал немедленно казнить нескольких масонов, включая мэра, и арестовать остальных республиканских чиновников. Всеобщая забастовка была быстро подавлена. Аресты коснулись представителей республиканского среднего класса, особенно врачей и школьных учителей, членов UGT (преобладавшего в Хаке и Уэске профсоюза), а также жен и родственников тех, кто бежал. Мятежники казнили 74 женщины за то, что они были женами или матерями мужчин, которые либо бежали, либо были расстреляны. После того как де Бенито принял командование в Сарагосе, репрессии в Уэске взял на себя другой «африканец», полковник Луис Соланс-Лабедан, заработавший дурную славу во время переворота в Мелилье[1496].

Аресты, последующие «изъятия» из тюрьмы и убийства в столице провинции осуществлялись так называемым Отрядом смерти. Выбор жертв был связан как с личными обидами или завистью, так и с политикой. Пожалуй, самой знаменитой жертвой стал художник и педагог Рамон Асин Акилуэ, член CNT, известный своими пацифистскими взглядами. Он был другом Федерико Гарсии Лорки и Луиса Буньюэля, которому Асин помог снять фильм Tierra sin pan («Земля без хлеба»). Художника застрелили 6 августа 1936 года, и его смерть в Уэске стала местным аналогом убийства Лорки. Жена Асина, Конча Монрас, была расстреляна 23 августа вместе с 94 другими республиканцами, включая 1 беременную женщину. О маленьких детях казненных никто не думал. Максимум, на что могли рассчитывать эти сироты, – это попасть к родственникам или друзьям родителей, которые при этом сами рисковали стать объектами доносов[1497]. В небольших городах чистку левых проводили группы недавно набранных фалангистов, чьих жертв часто выбирали местные землевладельцы.

Особенно жестокими были репрессии в Хаке, проводившиеся под руководством майора Дионисио Парехи Аренильи, который получил из Сарагосы приказ «раз и навсегда очистить город от нежелательных элементов». Дородный епископ Хаки Хуан Вильяр Санс был пешкой, предоставившей свободу действий небольшой клике реакционных священников. Черные списки составлялись при участии местных хозяев как в самой Хаке, так и в близлежащих населенных пунктах, таких как Сабиньяниго, Ансо, Канфранк и Бьескас. Судебные процессы не проводились. Военные колонны, которым помогали фалангисты, задержали сотни людей; расстрелы начались 27 июля и продолжались всю осень и последующие месяцы. Одно из самых громких преступлений произошло 6 августа 1936 года. Капитан армии, 2 фалангиста и монах-капуцин, отец Эрменехильдо де Фустиньяна, забрали из тюрьмы в Хаке 2 женщин, вывезли их за город и расстреляли. Одна из них, беременная Пилар Вискарра в возрасте двадцати восьми лет, была женой мужчины, расстрелянного ровно за неделю до этого; другой, Десидерии Хименес из JSU, было шестнадцать лет. Все это происходило под руководством долговязого отца де Фустиньяны. Будучи капелланом местной «Рекете», он ходил по улицам, демонстрируя имевшщееся у него оружие. Его визиты в тюрьму внушали страх заключенным, которые считали его «вестником несчастья». Ему нравились казни, и он присутствовал на большинстве из них. Де Фустиньяна предлагал исповедовать и причастить тех, кого собирались расстрелять. Затем, в перепачканных кровью ботинках, он навещал семьи тех немногих, кто согласился. Он вел список всех казненных, отмечая, исповедовались они или нет. Были расстреляны более 400 человек из Хаки и окрестных деревень[1498].

Среди убитых в одной из них, в Лоскорралесе, расположенном к северо-западу от столицы провинции, был отец Хосе Паскуаль Дуасо, приходской священник. Он стал третьим священником, убитым в Арагоне руками мятежников. Во времена Республики отношения между ним и местными левыми в деревне были напряженными. Самым радикальным из местных антиклерикалов являлся мэр Антонио Ордас Бордериас, член Partido Republicano Radical Socialista. Священник решительно выступал против его попыток запретить колокольный звон, венчания и обряды погребения. Тем не менее в других отношениях отец Паскуаль был очень уважаемым либералом: он приносил еду солдатам, скрывавшимся после неудачного республиканского переворота 1931 года в Хаке. Он поддерживал местных рабочих в спорах с богатыми землевладельцами по поводу общих земель. Кроме того, отец Паскуаль дружил со многими местными республиканцами, включая секретаря городского совета из числа анархистов. В феврале 1936 года вместо Ордаса мэром стал социалист.

В июле 1936 года, когда Лоскорралес оказался в зоне контроля мятежников, нового