Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

FAI за свои консервативные и религиозные взгляды, Карраско был вынужден покинуть любимую Каталонию, поскольку Женералитет не мог гарантировать его безопасность. Он отправился работать от имени Женералитета в Страну Басков. После первого визита в Бильбао, где его приняли как посла, Карраско вернулся в Барселону, чтобы забрать свою семью. 2 марта 1937 года он вместе с женой и шестью из восьми детей поехал обратно через Францию. Последнюю часть пути в Бильбао нужно было проделать по морю из Байонны. Пароход «Гальдамес», на котором они плыли, захватил линейный крейсер мятежников «Канариас». Жена и дети Карраско содержались в четырех отдельных тюрьмах.

После пяти месяцев заключения Карраско-и-Формигера 28 августа 1937 года предстал перед судом по обвинению в военном мятеже. Видные каталонцы из окружения Франко, люди, чьи жизни и состояния были спасены в Барселоне благодаря вмешательству Карраско, слишком боялись преобладавших антикаталонских настроений, чтобы выступить в его защиту. В атмосфере мстительности, пропитанной антикаталонскими предрассудками, не были приняты во внимание ни его гуманитарная деятельность, ни тот факт, что Карраско защищал церковь во время конституционных дебатов 1931 года. Будущий мэр Барселоны Матеу-и-Пла, чье состояние спас Карраско, ничего не сделал для его защиты, несмотря на то что входил в секретариат Франко в Бургосе.

Поскольку военный суд настаивал на оперативности, у защиты Карраско было мало времени. В любом случае его официальному адвокату, капитану медицинского корпуса без юридического образования, уже сообщили, что смертный приговор был вынесен еще до начала процесса. Затем Карраско, страдавшего серьезными сердечными заболеваниями, в течение почти семи с половиной месяцев продержали в ледяной камере. Несмотря на энергичные попытки Хосе Хираля и Мануэля Ирухо, а также видных священнослужителей, включая кардинала-архиепископа Парижа, добиться обмена заключенными, Франко был непреклонен. Один из высокопоставленных соратников каудильо сказал: «Я прекрасно знаю, что Карраско – примерный христианин, но его политические убеждения преступны. Он должен умереть!» Карраско-и-Формигера был казнен расстрельной командой в пасхальную субботу, 9 апреля 1938 года, потому что он являлся республиканцем и каталонским националистом. Франко выбрал момент, когда его войска захватывали Каталонию, чтобы таким образом послать сигнал населению[1505].

После оккупации Льейды пресса в зоне контроля мятежников разразилась восторженной империалистической риторикой, радуясь тому, что Африканские войска Ягуэ сокрушили «сепаратистскую гидру». Если в заключенном-республиканце идентифицировали каталонца, его расстреливали без суда и следствия. Любой, от кого слышали каталонскую речь, мог быть арестован. Самовольная жестокость антикаталонских репрессий достигла таких масштабов, что сам Франко счел нужным издать приказ о необходимости избегать ошибок, которые могли бы вызвать сожаление в будущем[1506]. Многие казни, последовавшие сразу за захватом восточной части Льейды, не были зарегистрированы. Поэтому задача местных историков по количественной оценке «исчезнувших» в период с 5 апреля по 31 мая 1938 года оказалась практически невыполнимой. Среди тех, кого удалось идентифицировать, – 18 женщин, из которых 2 были беременны и по меньшей мере 2 подверглись изнасилованию. В Альмасельясе, к северо-востоку от Льейды, 20 апреля были расстреляны 17 мужчин и 5 женщин. В крошечной деревне Санта-Линья, на полпути между Льейдой и Тремпом, арестовали всех мужчин призывного возраста – всего 20 человек. Их допрашивали, задавая вопросы вроде: «Сколько священников вы убили?» 9 человек, которых идентифицировали как каталонских националистов, забрали, и больше их никто никогда не видел. Остальных перевезли в концентрационный лагерь в Вальядолиде, где трое из них почти сразу умерли. Значительная часть казней была совершена во время «эвакуаций» или якобы транспортировок заключенных в тюрьму в Барбастро[1507].

Беспричинно жестокий характер репрессий проявился на севере, близ Пиренеев, в Эль-Пальярс-Собира. Этот район оккупировала 62-я дивизия под командованием генерала Антонио Сагардии, разместившего свой штаб в городе Сорт. Сославшись на близость передовой, Сагардия приказал обеспечить «надзор и чистку», а также эвакуацию «подозрительных жителей», для чего выделил три роты бойцов Гражданской гвардии, которым помогали фалангисты[1508]. В результате с 15 апреля по конец мая были убиты 69 мирных жителей из крошечных деревень, ранее не затронутых войной. Первыми жертвами стали жители Валенсия-де-Анеу, Борена (9 мужчин), Исаварре и Льяворси (5 мужчин и 1 женщина). 14 мая были расстреляны 9 человек из Эскало: 4 мужчин и 5 женщин, в том числе мать с дочерью. На следующий день мятежники расстреляли 11 мужчин из Риальба, несмотря на то что за них поручились приходской священник и местные правые. Их преступление заключалось в том, что они принадлежали к CNT. 24 мая в Унарре 9 человек были расстреляны после того, как их задержали для допроса. Среди 5 расстрелянных мужчин был семидесятичетырехлетний старик, которого застрелили, потому что не смогли найти его сына, и восемнадцатилетний юноша, которого застрелили вместо отца. 3 из 4 женщин убили из-за того, что их мужья бежали. Одна из них находилась на восьмом месяце беременности, семнадцатилетняя дочь ее невестки попросила разрешения поехать с матерью в качестве переводчика, поскольку та не говорила по-кастильски. Девушку заставили смотреть, как казнят ее мать, а затем и саму подвергли издевательствам, после чего все равно расстреляли. Многих арестованных перед казнью жестоко избивали, а над молодыми женщинами совершали сексуальное насилие[1509].

Достигнув юга Каталонии, марокканские войска полковника Мохаммеда бен Мизиана 2 апреля захватили Батеа, Пинель-де-Брай и Гандесу. Там, как и в городах, расположенных вдоль правого берега Эбро и в районе Терра-Альта, – Арнесе, Корбере, Мора-де-Эбро, Аско, Флише, Тортосе, Ампосте и многих других, – они обнаружили запертые дома и пустынные улицы. Многие бежали. Тем не менее имели место как внесудебные казни, так и упрощенные судебные процессы. Как это обычно бывало с приходом Африканских колонн, дома грабили, а женщин насиловали[1510].

Хотя Каталония была в его власти, Франко приказал Ягуэ окопаться вдоль реки Сегре, что вызвало разочарование и непонимание у его подчиненных. Наступление на Каталонию, где находилась оставшаяся военная промышленность Республики, могло бы ускорить завершение войны, но Франко не был заинтересован в быстрой победе, в результате которой в центральной и южной Испании остались бы сотни тысяч вооруженных республиканцев. Он также не хотел идти на Мадрид, поскольку быстрый разгром там оставил бы многочисленные силы республиканцев в Каталонии и на юго-востоке. Любой из вариантов означал бы перемирие, при котором пришлось бы учесть интересы побежденных. Как Франко ясно дал понять итальянцам, он продолжал преследовать свою цель, заключавшуюся в постепенном, но полном уничтожении Республики и ее сторонников[1511].

Поэтому в июле, вместо того чтобы атаковать Мадрид или Барселону, он начал крупное наступление на Валенсию. Как и прежде, с помощью крови республиканцев Франко стремился передать сигнал о своей непобедимости.