Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

После того как в 1982 году к власти пришли социалисты, люди начали открыто оставлять цветы у колодца. А в 1983 году один из местных фермеров рассказал, что вел записную книжку с обозначением количества выстрелов, которые он слышал каждую ночь в течение всей Гражданской войны в Испании. Их общее число составило 1005. Среди незарегистрированных убитых были как заключенные-республиканцы, так и люди, привезенные из небольших деревень. В 2005 году во время работ по прокладке крупной газовой трубы рабочие наткнулись на человеческие останки: дальнейшие раскопки привели к обнаружению 15 трупов. Кауде был лишь одним из нескольких мест в провинции, куда палачи сбрасывали тела[1483].

В провинции Теруэль военные власти мятежников казнили по меньшей мере 2 священников. Хосе Хульве Эрнандес был приходским священником в Торральба-де-лос-Сисонесе. Отца Хульве арестовали 25 июля 1936 года, привезли в тюрьму в Теруэле и расстреляли, потому что один из его родственников был мэром от Народного фронта. Вторым убитым стал Франсиско Хайме-Кантин, карлист и приходской священник Каламочи. Несмотря на эти условия, в августе 1936 года несколько фалангистов и офицеров Гражданской гвардии арестовали его брата Кастро Педро, и 27 сентября он был расстрелян. Узнав о случившемся, отец Хайме-Кантин отправился за информацией в казармы Гражданской гвардии, где его самого арестовали, затем доставили в Теруэль и расстреляли 12 декабря. В обоих случаях присутствовал элемент личной мести. До войны Кастро Педро, землевладелец, вступил в спор с местным отделением FNTT из-за попытки выселить арендаторов. В дальнейшем судебном разбирательстве он проиграл. Когда произошел военный переворот, два брата донесли на судью, рассматривавшего это дело, как на опасного красного, в результате чего 12 сентября его расстреляли. Однако у судьи был брат, офицер-повстанец. Он отправился в Каламочу и сумел выяснить, что землевладелец и священник сфабриковали улики против судьи. Поэтому он добился казни обоих[1484].

Трудно поверить, что священников могли казнить без молчаливого согласия епископа Теруэля и Альбаррасина монсеньора Ансельмо Поланко, благочестивого, строгого и консервативного священнослужителя, раздававшего милостыню бедным. До начала войны он примкнул к правым. Перед выборами в феврале 1936 года епископ написал циркуляр, который был зачитан всеми приходскими священниками и в котором он заявил, что шла борьба между «защитниками религии, собственности и семьи» и «проповедниками безбожия, марксизма и свободной любви», между «двумя враждебными городами, о которых говорил святой Августин, противоборствующими силами добра и зла»[1485]. Такое послание вряд ли могло расположить к нему несчастных людей.

Когда началась Гражданская война, Поланко открыто поддержал мятежников. В своем пастырском послании 31 июля 1936 года он заявил о «восстании нашей славной Национальной армии ради спасения Испании». 14 марта 1937 года, резко осуждая антиклерикальное насилие, Поланко упомянул о «марксистских ордах, которые совершали всевозможные бесконтрольные преступления и бесчинства и делали святых людей и святые вещи главными объектами своей ярости». Далее он осудил «сатанинскую ненависть революционеров-атеистов, оставлявших после себя разорение и горы обломков и руин», иными словами, то, что он называл «советским вандализмом»[1486].

Он отверг предложения о посредничестве между двумя сторонами на том основании, что единственным удовлетворительным исходом войны являлась полная победа Франко. Неудивительно, что ему нечего было сказать публично о массовых репрессиях в его собственных епархиях, хотя существуют свидетельства о его личных страданиях по поводу казней. Поланко также предпринимал безуспешные попытки спасти некоторых прихожан бедного рабочего района Теруэля, известного как Эль-Аррабаль. Так, однажды, когда он пошел ходатайствовать перед военными властями за одного из заключенных, известный фалангист сказал ему: «Если вы продолжите сюда приходить, то следующим мы расстреляем именно вас»[1487].

Какими бы ни были собственные чувства Поланко, они не сдерживали его публичного энтузиазма в отношении дела мятежников. Из более чем 1000 убийств, совершенных правыми в Теруэле во время войны, два самых громких инцидента произошли на центральной площади – на Пласа-дель-Торико (Plaza del Torico). Первый имел место 27 августа 1936 года. Фалангисты въехали на площадь на двух грузовиках. Из первого вышла группа музыкантов и начала играть. Когда собралась большая толпа, чтобы послушать музыку, фалангисты перекрыли выходы на площадь и вывели из второго грузовика 13 заключенных. Среди них были двадцатилетняя девушка и директор местного педагогического колледжа. Их провели по площади, оскорбляя и высмеивая, а затем расстреляли. Трупы убрали, и музыканты играли, пока зрители танцевали в лужах крови, – нередкое по тем временам сочетание праздника и ужаса[1488]. Похоже, что епископ присутствовал при этих событиях, поскольку он выразил властям протест по поводу устроенных танцев[1489].

Второй инцидент был связан с парадом, проведенным в начале августа 1937 года батальоном Легиона «Бандера Палафокса», входившим в состав подразделения, названного в честь генерала Санхурхо. Легионеры прошли мимо епископского дворца, неся на своих штыках человеческие останки. Они принадлежали 78 республиканцам, погибшим в бою за контроль над территорией вокруг Кампильо и Бесаса, к западу от Теруэля и к югу от Альбаррасина. «Бандера» состояла из республиканцев из Сарагосы, которые записались в Легион, чтобы спасти свои жизни, и выжили после резни в октябре 1936 года. Бесас пал 1 августа[1490]. Пленных раздели догола и расстреляли из пулеметов на деревенской площади, а затем изувечили. На парад даже вывели пленного, на которого, будто на вьючное животное, нагрузили одеяла. По словам Индалесио Прието, парадом руководил Поланко. Возможно, епископ не «руководил» им официально, но он определенно был свидетелем этого события. Генерал-губернатор Арагона Хосе Игнасио Мантекон обсуждал его с Поланко после взятия Теруэля республиканскими войсками. Священнослужитель «без эмоций вспоминал, как с балкона епископского дворца наблюдал за шествием легионеров из подразделения имени Санхурхо, которые несли на остриях штыков уши, носы и другие органы пленных республиканцев, описывая эти сцены как просто “крайности, характерные для всех войн”»[1491].

О том, что епископ выразил протест военным властям мятежников и по поводу событий на Пласа-дель-Торико, и по поводу непристойного зрелища, устроенного Легионом, утверждали три священника, допрошенные офицерами-республиканцами. Эту троицу задержали в семинарии Теруэля с винтовками, стволы которых были еще горячими, когда город перешел под контроль республиканцев 8 января 1938 года. О непринужденном характере допроса свидетельствует их бесхитростный комментарий: «Епископ не протестовал против остальных расстрелов в Теруэле – около 2000, – потому что считал это бессмысленным, и в любом случае скандал был гораздо меньше, потому что эти расстрелы не затрагивали совесть так, как те, которые происходили на публике»[1492]. Кроме трех священников, захваченных с винтовками в руках в семинарии, были еще 4 епархиальных священника, служивших на передовой с