Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

В этот раз его собственная сторона понесла значительные потери. Когда его силы продвигались через Маэстрасго в Кастельон, умелые оборонительные действия республиканских войск привели к большим потерям среди франкистов, при этом сами республиканцы пострадали относительно мало. Тем не менее продвижение мятежников, пусть и болезненно медленное, было неуклонным. В июле после интенсивных бомбардировок они захватили Кастельон, Бурриану и Нулес. Вступление мятежников в южную часть Таррагоны и провинцию Кастельон сопровождалось репрессиями, сопоставимыми по своим масштабам с теми, что были применены в Льейде. Например, в Винаросе военные использовали церковь Сан-Франциско в качестве тюрьмы. Приходской священник (позже произведен в кардинал-архиепископы) Висенте Энрике-и-Таранкон был потрясен переполненностью и антисанитарными условиями этой импровизированной тюрьмы. Еще больший шок у него вызвала частота казней. Когда он пожаловался, что обвиняемым на военных процессах не давали возможности защищаться и что их вина просто принималась как должное, ему ответили, что в военное время было не до юридических тонкостей[1512]. Портовые города на побережье Леванта: Валенсия, Гандия, Алькой и Аликанте – подверглись бомбардировкам. К 23 июля 1938 года над Валенсией нависла прямая угроза, так как франкисты находились менее чем в 25 милях от нее. Если бы она пала, война была бы фактически завершена.

По мере того как поражение становилось неизбежным, премьер-министр Республики Хуан Негрин все решительнее настаивал на продолжении боевых действий, считая, что капитуляция просто откроет дорогу для массовой бойни. Когда один из высокопоставленных республиканцев, почти наверняка Асанья, предположил, что соглашение с мятежниками – это неизбежная необходимость, он ответил: «Заключить соглашение? А как же бедный солдат из Медельина?» В то время Медельин, расположенный неподалеку от Дон-Бенито, был самой дальней точкой на эстремадурском фронте. Поскольку Франко требовал полной капитуляции, Негрин понимал, что в лучшем случае мир при посредничестве мог обеспечить побег нескольких сотен или тысяч политических деятелей. Однако подавляющее большинство рядовых республиканских солдат и граждан оказались бы в руках франкистов, которые не проявили бы никакой жалости[1513]. 25 июля 1938 года Медельин и весь район Ла-Серена в провинции Бадахос перешли под контроль мятежников. В последующие недели большое количество людей из окрестных деревень доставили в Медельин и расстреляли, а многих других перевели в концлагерь в Кастуэре. Печально известный майор Эрнесто Наваррете Алькаль управлял им с характерной для него жестокостью. Заключенные там сталкивались с голодом, скученностью, рабским трудом, избиениями и частыми «изъятиями»[1514].

Когда мятежники находились менее чем в 25 милях от Валенсии, в день падения Ла-Серены Республика осуществила впечатляющую диверсию. В попытке восстановить связь между Каталонией и остальной республиканской Испанией огромная армия численностью в 80 000 человек переправилась через реку Эбро. Это наступление через огромный изгиб реки от Флиша на севере до Миравета на юге застало слабо укрепленные позиции мятежников врасплох. Негрин надеялся: если Республика сможет продержаться еще один год, она устоит и в мировой войне, которая, по его мнению, была неизбежна. За неделю республиканцы продвинулись на 25 миль и дошли до Гандесы, но там они увязли, так как Франко срочно направил подкрепление. Зная, что Франко не пойдет на перемирие, Негрин отказался рассматривать возможность безоговорочной капитуляции. 7 августа он сказал своему другу Хуану-Симеону Видарте: «Я не отдам сотни беззащитных испанцев, которые героически сражаются за Республику, чтобы Франко имел удовольствие расстрелять их, как он сделал это в своей Галисии, в Андалусии, в Стране Басков и везде, где копыта коня Аттилы оставили свой след»[1515].

Франко мог бы сдержать продвижение республиканцев через Эбро и наступать на почти беспомощную Барселону. Вместо этого он воспользовался возможностью поймать республиканцев в ловушку, окружить и уничтожить их, превратив плодородную землю района Терра-Альта в их кладбище. Теперь, имея под ружьем около 1 000 000 человек, Франко мог позволить себе не заботиться об их жизнях. В то время как битва складывалась в его пользу, 7 ноября он заявил вице-президенту «Юнайтед Пресс» Джеймсу Миллеру: «Посредничества не будет, потому что преступники и их жертвы не могут жить вместе». Затем он угрожающе добавил: «В наших досье более 2 000 000 имен вместе с доказательствами их преступлений»[1516]. Он имел в виду политические дела и документы, захваченные при падении каждого города. Эта информация, заархивированная в Саламанке, послужила основой для создания огромной картотеки членов политических партий, профсоюзов и масонских лож, которая, в свою очередь, стала базой данных для осуществления политики узаконенного террора[1517].

К середине ноября 1938 года, ценой почти 15 000 убитых и 110 000 раненых и искалеченных, франкисты вытеснили республиканцев с захваченной в июле территории. Республика потеряла свою армию. Вскоре франкисты продвинулись еще дальше в Каталонию. Война затягивалась в связи с надеждами Негрина на то, что демократические страны осознают агрессивные амбиции стран «оси», однако предательство Чехословакии в Мюнхене превратило пересечение Эбро в бесполезную жертву. После короткого затишья, во время которого его войска отдохнули и перегруппировались, в конце ноября Франко начал собирать огромную армию вдоль линии, окружавшей остатки республиканской Каталонии от Средиземного моря до Эбро и Пиренеев. После задержек, вызванных проливными дождями, и вопреки мольбам папского нунция о рождественском перемирии финальное наступление было начато 23 декабря[1518]. Каудильо располагал большим количеством новой немецкой техники, полным превосходством в воздухе и достаточными испанскими и итальянскими резервами, чтобы иметь возможность сменять свои войска каждые два дня. Атакующие силы состояли из 5 испанских армейских корпусов и 4 итальянских дивизий. Наступлению предшествовали мощные артиллерийские обстрелы. Разбитые республиканцы смогли оказать лишь незначительное сопротивление[1519].

В ходе наступления многих пленных республиканцев расстреляли сразу же после захвата. Много зверств было совершено и в отношении гражданского населения. Были случаи убийства крестьян без иных видимых причин, кроме той, что они говорили на каталанском языке. В канун Рождества 1938 года, когда Маяльс на самом юге Льейды был захвачен «Регуларес», по меньшей мере 4 женщины подверглись изнасилованию. В одном случае мужа и семилетнего сына женщины под угрозой применения оружия заставили наблюдать за тем, как ее насиловали. В другом случае отца женщины застрелили за то, что он попытался помешать ее изнасилованию. В изолированном загородном доме изнасиловали и убили ударом штыка в живот молодую женщину. Пятнадцать минут спустя была изнасилована и застрелена ее мать. В Вилелья-Баша в Приорате мужчину застрелили за попытку предотвратить изнасилование женщины. На другой ферме в окрестностях Калью-са, в провинции Барселона, несколько солдат «Регуларес» закололи штыками 3 женщин, а затем застрелили мужчину, его жену, дочь и ее двоюродную сестру прямо в доме, где