Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

горы. Стремясь завершить кампанию до наступления зимы, Франко призвал свой штаб к гораздо более срочному выполнению задачи, чем это обычно бывало. Их усилиям в значительной степени способствовал тот факт, что у республиканцев практически не было прикрытия с воздуха. Хотя географически Астурия представляла собой крепкий оборонительный редут, ее плотно блокировали с моря и безжалостно бомбили с воздуха. Моральный дух защитников подрывало и оттачивание немцами своих методов наземных атак – вылазок по горным долинам, во время которых они применяли зажигательные бомбы и бензин для создания ранней формы напалма[1464].

После падения Сантандера астурийцы создали независимое правительство, сместили республиканского командира, генерала Гамира, и назначили командующим вооруженными силами полковника Праду. В Хихоне репрессии против местных правых были серьезными и зачастую необоснованно мстительными: мелкие предприятия и магазины конфисковывались, а дети и подростки попадали в тюрьму, потому что их родителей обличали как фашистов. Заключенных перевозили на тюремный корабль, пришвартованный в порту Эль-Мусель к западу от Хихона. По мере мере обрушения фронта случаи «изъятий» учащались. Многие заключенные были расстреляны, в частности под Овьедо и – когда мятежники продвигались из Сантандера – на востоке региона, в Кангас-де-Онисе[1465]. В ходе войны в Астурии были убиты около 2000 правых заключенных. После захвата региона мятежники в отместку убили около 6000 республиканцев[1466].

Когда 21 октября фронт рухнул, люди на машинах, автобусах, грузовиках и пешком устремились в Эль-Мусель. Все, кто мог, втискивались в рыбацкие лодки и уплывали во Францию. Некоторым траулерам удавалось прорваться, но другие перехватывались повстанческими суднами, которые принуждали их плыть в Галисию, где пассажиров сгоняли в концентрационные лагеря. В поисках жертв приезжали группировки фалангистов и отвозили многих из них обратно в Хихон или Овьедо для суда. Некоторых убивали на месте. Других заставляли записываться в рабочие батальоны. Военные суды были короткими, и обвиняемым практически не давали возможности высказаться в свою защиту[1467].

Вернувшийся в Хихон отец Алехандро Мартинес был глубоко потрясен жестокостью репрессий, которые, по его словам, отличались «неуместной суровостью, как будто определенный вид людей должен был быть ликвидирован… Солдаты грабили и громили Хи-хон, как будто это был иностранный город». «Регуларес» и легионеры пользовались привычным разрешением грабить и насиловать и, на фоне сохранившейся с 1934 года ненависти, делали это с особой яростью. Представители пятой колонны, скрывавшиеся в период господства республиканцев, вышли из тени, жаждая мести. Полковник Хосе Франко Муссио, сторонник мятежников, остался в Астурии в надежде спасти правых заключенных и не перебрался в зону контроля республиканцев, а задержался в Хихоне. Его немедленно судили вместе с 7 другими офицерами-республиканцами и расстреляли 14 ноября 1937 года. По меньшей мере 20 школьных учителей были расстреляны, а многие другие – заключены в тюрьму. Жителей деревень в шахтерских долинах убивали и подвергали избиениям. На фермах сжигали стога сена, чтобы выгнать тех, кто прятался. Частыми явлениями были paseos, а также сексуальные надругательства над женщинами и даже нанесение им увечий[1468]. Из множества совершенных зверств самым печально известным стало произошедшее в монастыре Вальдедиос близ Вильявисьосы. Это здание было реквизировано, когда в октябре 1936 года туда эвакуировали психиатрическую больницу Овьедо. 27 октября 1937 года туда прибыли солдаты Бригад Наварры. Без всякой причины они расстреляли 6 мужчин и 11 женщин из числа сотрудников. Их похоронили в большой безымянной могиле, одной из 60 таких могил в Астурии[1469].

Узаконенное насилие было наиболее ужасающим в шахтерских долинах. В Пола-де-Лена казнили свыше 200 человек, причем многих из них заставили рыть себе могилы. После этого их убийцы устроили празднование с выпивкой. Когда мятежники вошли в Сама-де-Лангрео, раненых ополченцев погрузили на грузовики, отвезли в траншеи, использовавшиеся во время осады Овьедо, расстреляли и похоронили там. В небольшом шахтерском городке Сан-Мартин-дель-Рей-Аурелио, расположенном в долине Турон, к востоку от Лангрео, был убит по меньшей мере 261 человек. В шахту, известную как Посо-дель-Ринкон, недалеко от самого Турона, мятежники свезли на грузовиках более 200 трупов жертв[1470]. Профсоюзы рабочих были уничтожены; тех, кого не казнили или не посадили в тюрьму, привлекли к рабскому труду на шахтах в штрафных батальонах. Некоторые скрывались или участвовали в эпизодической партизанской войне, часто объединяясь с другими беглецами из Галисии. Гражданская гвардия и фалангистские патрули выслеживали их в течение многих лет.

Одним из пойманных партизан был Паскуаль Лопес из Собрадо-дос-Монсеса в Ла-Корунье, жена и шестеро детей которого не имели о нем никаких известий с тех пор, как он бежал в начале войны. В июне 1939 года в деревню вернулся человек, служивший в войсках Франко, и сказал, что видел Паскуаля в концлагере недалеко от Овьедо. Жена Паскуаля собрала немного еды и одежды и отправила своего тринадцатилетнего сына Паскуалина на его поиски. Ему потребовалось две недели, чтобы дойти до Овьедо, и еще одна неделя, чтобы найти нужный лагерь среди тех, что были в округе. Хотя отец велел ему идти домой, Паскуалин остался, воруя еду днем и пробираясь в лагерь ночью, чтобы спать под открытым небом рядом с Паскуалем. В начале октября приехала группа фалангистов и отобрала галисийских заключенных для казни в Хихоне. Фалангисты ехали верхом, а заключенные шли пешком. Вопреки приказу отца, Паскуалин, скрываясь, следовал за ними в течение двенадцати дней. По пути фалангисты убивали самых старших заключенных, которые были слишком слабы, чтобы успевать за остальными. Когда они достигли Эль-Муселя, оставшихся заключенных выстроили в ряд и расстреляли на скалах, служивших морской дамбой. Самый молодой из фалангистов, увидев, что несколько человек остались живы, спросил, почему им приказали целиться в ноги заключенных. Их опытный лидер, назвав его новичком, объяснил: «Потому что так они дольше истекают кровью». Паскуаль не погиб, и его сын сумел вытащить его из воды и отнести в горы, где с помощью ножа из его ноги извлекли пулю. Выздоровев, он отправил Паскуалина домой в Галисию, а сам присоединился к партизанам и вскоре был убит[1471].

В Овьедо (не считая многочисленных внесудебных убийств, совершенных фалангистами в период с ноября 1937 по апрель 1938 года) к смертной казни были приговорены в общей сложности 742 человека. Только в мае 1938 года перед судом предстали 654 человека и 260 из них получили смертные приговоры. Когда в январе 1939 года военные суды покинули Астурию, чтобы начать репрессии в Каталонии, старший судья похвалил полицию Овьедо за быстроту исполнения смертных приговоров. Всего на смерть обрекли 1339 человек, и все они были расстреляны, за исключением 15