Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

и заверил местные левые формирования, что договорился о поставках в Леоне. В воскресенье 19 июля около 3500 безоружных шахтеров и сталеваров доверчиво отправились из города в Леон – одни на поезде, другие в колонне грузовиков. Около 300 человек получили устаревшее оружие с неподходящими боеприпасами, и вся группа продолжила движение на юг, добравшись до Бенавенте в Саморе. Тем временем в Овьедо Аранда объявил о поддержке мятежников. Остальные рабочие, ожидавшие оружия, были перебиты. 20 июля до ополченцев в Бенавенте дошли новости о предательстве Аранды, и они решили вернуться в Овьедо. Тем, кто приехал на поезде, пришлось возвращаться через Понферраду, уже находившуюся под контролем Гражданской гвардии. Плохо вооруженные рабочие храбро сражались, но понесли большие потери и отступили обратно в Астурию, многие – пешком. Шахтеры, ехавшие на грузовиках из Бенавенте, вернулись к 21 июля и осадили Овьедо. Астурийский комитет Народного фронта создал свою штаб-квартиру в Сама-де-Лангрео под председательством Белармино Томаса[1455].

В Хихоне переворот провалился во многом из-за нерешительности командира казарм Симанкас полковника Антонио Пинильи Барсело. Осажденный анархистами, которые преобладали в местном комитете, Пинилья руководил по радиосвязи массированной бомбардировкой города линейным крейсером мятежников «Альмиранте Сервера». Только 14 августа авиация и морская артиллерия нанесли прямые удары по железнодорожному вокзалу и госпиталю, в результате чего погибли 54 человека и 78 получили тяжелые ранения. Под прикрытием последовавшего народного возмущения группа активистов FAI в сопровождении какого-то количества коммунистов направилась к церкви Сан-Хосе, где содержались 200 правых заключенных. Они выбрали самых видных из них и убили. Вечером прибыла вторая группа ополченцев и забрала еще одну партию, в том числе 26 священников и монахов. Еще нескольких человек расстреляли в течение ночи. В общей сложности были убиты 106 правых заключенных[1456]. Местное ополчение штурмовало казармы Симанкас с 19 по 21 августа. Перед лицом неминуемого поражения Пинилья отверг предложения о сохранении жизней осажденных в случае капитуляции и запросил огонь линейного крейсера мятежников на здание. Посчитав это сообщение уловкой, командир «Альмиранте Сервера» не стал атаковать. Казармы были захвачены, а Пинилья и его люди – казнены среди развалин[1457].

Осада Овьедо продолжалась еще два месяца. В городе Аранда вел войну с теми, кого считал внутренними врагами. Сам он утверждал, что сторонники республиканцев составляли половину города, а один из его соратников считал, что их не меньше 75 % населения[1458]. Аранда также сообщил Уэббу Миллеру из United Press, что в качестве заложников удерживались 700 человек[1459]. Согласно республиканским источникам, их число превышало 1000 человек, включая жен лидеров рабочего класса и депутатов парламента от Астурии. О многих из них больше никогда ничего не было слышно. Вскоре после захвата города Аранда совершил нападение на казармы Санта-Клара лояльной Штурмовой гвардии. В результате были застрелены 25 ополченцев и 2 офицера Штурмовой гвардии. Есть предположение, что репрессии мятежников носили ограниченный характер из-за их опасений по поводу ответных мер в случае захвата города осаждающими шахтерами. Конечно, сам Аранда держался на некотором расстоянии от репрессий, но атмосферу террора все же поддерживал его уполномоченный по охране общественного порядка, мэр Херардо Кабальеро, принимавший активное участие в репрессиях после октября 1934 года. По его приказу отряды фалангистов охотились на левых по ночам. На улицах часто находили трупы, и более 60 неопознанных тел, в том числе 12 женщин, были захоронены на местных кладбищах. Заключенных во время осады использовали в качестве живого щита[1460].

Можно было не сомневаться, что относительная сдержанность репрессий закончится, как только подкрепление из Галисии освободит город. Эта колонна насчитывала почти 19 000 человек и в конце сентября пополнилась 1 бандерой легионеров (примерно 500 бойцов) и 8 таборами «Регуларес» (2000 бойцов). По пути всех захваченных ополченцев расстреливали. Кроме того, в каждом захваченном городке колонна инициировала многочисленные казни без суда и следствия школьных учителей, в том числе женщин, и других лиц, считавшихся сторонниками республиканцев. После того как колонна отправлялась дальше, отряды фалангистов приступали к кровавой работе, которую эвфемистически называли «чисткой». Одна из группировок, действовавшая в таких небольших городах, как Луарка, Боаль, Кастрополь и Навия, убила множество людей, включая нескольких молодых женщин. Банда была печально известна «крабом» – зеленым грузовиком, в котором она перевозила своих жертв в отдаленные районы, где убивала их. Помимо многочисленных внесудебных убийств, в отношении многих людей проводились кратчайшие упрощенные судебные разбирательства, на которых их приговаривали к смерти за «военный мятеж»[1461].

Судьба сотен заложников в астурийской столице была предрешена в результате прибытия 17 октября 1936 года галисийской колонны как раз в тот момент, когда Овьедо, лишенный продовольствия, воды и электричества, уже был готов сдаться осаждавшим его шахтерам. О характере наступления мятежников свидетельствовал радостный комментарий, опубликованный на следующий день в севильской ABC: «Вчера победоносные колонны националистов вошли в Овьедо, устроив настоящую резню осаждавших его красных шахтеров»[1462]. 370 заключенных были казнены без суда и следствия – многие из них во время якобы транспортировки в тюрьмы, расположенные западнее. Две партии: 45 заключенных в конце октября, и 46 – в декабре, так и не достигли места назначения. Параллельно устраивались имитации военных судов. После кратчайших процедур многие были немедленно казнены, среди них – бойцы Штурмовой гвардии, сохранившие верность Республике, гражданский губернатор, директор шахтерского приюта, лидер шахтеров и депутат от PSOE Грасиано Антунья и ректор университета Леопольдо Алас Аргуэльес. Последний был сыном писателя Леопольдо Аласа «Кларина», чей роман «Регентша» (La Regenta) стал уничтожающим разоблачением провинциализма и лицемерия высшего общества Овьедо. Сын писателя, выдающийся юрист, являлся заместителем министра образования и депутатом парламента в Учредительных кортесах. После фарсового судебного процесса Леопольдо Аласа расстреляли 20 февраля 1937 года. Горожане считали, что его казнили не столько за умеренную политику, сколько для того, чтобы удовлетворить желание местной буржуазии отомстить его отцу[1463].

После прибытия галисийского подкрепления республиканские войска попытались вернуть Овьедо. Хотя они все еще сохраняли контроль над югом и востоком провинции, их усилия оказались тщетными. После падения Сантандера Астурия попала под прицел Франко, и, чтобы задержать его неизбежную атаку, генерал Висенте Рохо начал ожесточенную кампанию по захвату Сарагосы. Республиканские войска атаковали небольшой городок Бельчите. На этот раз Франко не клюнул на приманку, как было с Брунете, а начал 2 сентября 1937 года масштабное наступление с трех сторон на теперь уже окруженную Астурию. Под общим командованием генерала Давилы и под руководством на местах генералов Антонио Аранды и Хосе Сольчаги войска быстро продвигались через залитые дождем