Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

праведно, все уставы Мои соблюдает и исполняет их; он будет жив. Душа согрешающая, она умрет; сын не понесет вины отца и отец не понесет вины сына, правда праведного при нем и остается, и беззаконие беззаконного при нем и остается» (Иез., 18: 19–20).

Однако похоже, что христиане больше помнят наиболее грубые и примитивные строки Ветхого Завета (возможно, потому, что они сильнее контрастируют со строками Нового Завета).

«Избегаю я Сциллу…»

Конечно, говорит Ланчелот, если мать Джессики была неверна мужу и Джессика не является дочерью Шейлока, тогда другое дело. Джессика возражает ему: в таком случае грешницей была ее мать, а грехи матери падут на дочь. Ланчелот признает ее правоту и говорит:

Избегаю я Сциллу – вашего отца, так попадаю в Харибду – вашу мать. Так ли, сяк ли – пропали вы.

Акт III, сцена 5, строки 15–17

Сцилла и Харибда – две смертельные опасности, описанные в «Одиссее» Гомера; они находятся по обе стороны узкого пролива. О местонахождении пролива спорят до сих пор. Большинство считает, что речь идет о Мессинском проливе между Сицилией и Италией, который в самом узком месте имеет ширину 2,5 мили (4 км).

Сцилла – чудовище, живущее на итальянской стороне пролива. У него двенадцать рук и шесть голов. Каждая голова держится на длинной шее и имеет три ряда страшных зубов. (Судя по всему, это искаженное описание огромного осьминога с щупальцами, усыпанными присосками.) Головы тявкают, как множество щенков, сбивая людей с толку, а затем шеи молниеносно вытягиваются, и каждая голова впивается зубами в моряка проходящего мимо корабля.

Харибда – воплощение водоворота с сицилийской стороны пролива. Она три раза в день втягивает в себя воду, а затем выпускает ее обратно.

Одиссею пришлось плыть через этот пролив дважды. Сначала, когда на корабле было много народу, он выбрал Сциллу и потерял шесть человек. В следующий раз, плывя на плоту в одиночку, он выбрал Харибду, схватился за свисавшую сверху ветку и дождался возвращения поглощенного ею плота.

Выражение «очутиться между Сциллой и Харибдой» – классический эквивалент выражения «оказаться между молотом и наковальней». Выражение «избегнув Сциллы, угодил в Харибду» встречается у римского поэта Горация; именно его перефразирует Ланчелот.

«Спасусь через моего мужа…»

Однако Джессика опровергает все обвинения Ланчелота ссылкой на Новый Завет:

Я спасусь через моего мужа: ведь он сделал меня христианкой.

Акт III, сцена 5, строки 18–19

Святой Павел в своем Первом послании к коринфянам пишет: «Ибо неверующий муж освящается женою (верующею), и жена неверующая освящается мужем (верующим): иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы» (1 Кор., 7: 14).

Конечно, все это можно считать шуткой, но закрадывается подозрение, что осторожный Шекспир перестраховался. Ожидая реакции недовольных тем, что он сделал героиней дочь еврея, Шекспир вложил их доводы в уста шута и ответил на них.

«…Надеяться на милость…»

Антонио должен предстать перед судом. Вся Венеция – от дожа до последнего бродяги – на стороне Антонио; все умоляют Шейлока не настаивать на выполнении условий сделки. Но Шейлок неумолим. Более того, он отказывается принимать деньги в обмен на фунт мяса. Он жаждет мести, а не золота.

Дож говорит:

Как можешь ты надеяться на милость,

Когда ее не проявляешь сам?

Акт IV, сцена 1, строка 88

Это еще одна ссылка на Новый Завет, эхо Нагорной проповеди, в которой Иисус говорит: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф., 5: 7).

Шейлок даже не пытается защищаться; он не лицемерит и не рассчитывает на милосердие. Нет, он обвиняет в лицемерии разгневанных христиан, собравшихся в зале суда:

У вас немало купленных рабов;

Их, как своих ослов, мулов и псов,

Вы гоните на рабский труд презренный,

Раз вы купили их.

Акт IV, сцена 1, строки 90–93

Шейлок купил фунт человеческого мяса так же, как делают все венецианцы, и заплатил за это три тысячи дукатов – намного больше, чем венецианцы заплатили за своих рабов. Если Шейлок должен отказаться от купленного, то тогда все венецианцы тоже должны отказаться от рабовладения. (Аргумент не безгрешен: Шейлоку предлагают деньги за отказ от фунта мяса; кроме того, его покупка означает смерть человека, в то время как покупка раба не означает его смерти. Тем не менее обвинение венецианцев в лицемерии имеет под собой почву.)

«Поверить с Пифагором…»

Дож решает отложить заседание суда до приезда доктора Белларио, знаменитого правоведа из Падуи (и кузена Порции), к которому он обратился за помощью. Но тут дожу приносят письмо. Пока дож читает послание, Шейлок точит нож. Грациано с горечью говорит ему:

Во мне почти поколебал ты веру;

И я почти поверить с Пифагором

Готов в переселенье душ животных

В тела людей. Твой гнусный дух жил в волке,

Повешенном за то, что грыз людей…

Акт IV, сцена 1, строки 130–134

Пифагор, греческий философ VI в. до н. э., проповедовал переселение душ. Существует знаменитый рассказ о том, как он избавил собаку от побоев, заявив, что слышит в ее лае голос умершего друга. (Лично я уверен, что гуманный Пифагор решил таким образом прекратить мучения животного.)

Конечно, идея переселения душ противоречит христианской доктрине, поэтому признание Грациано свидетельствует, что он действительно поколебался в вере.

Возможно, упоминание о повешенном волке – намек на казнь придворного врача Лопеса (см. в гл. 18: «…Слащавый мытарь!»), фамилия которого по-испански означает «волк».

«Не действует по принужденью милость…»

Наконец проясняется план Порции. Письмо от Белларио приносит Нерисса, переодетая в мужское платье. Сам Белларио болен и приехать не может, но прислал вместо себя Бальтазара, молодого правоведа из Рима. Конечно, Бальтазар – это переодетая Порция.

Порция тоже взывает к милосердию Шейлока. Шейлок спрашивает, в каком законе написано, что он должен быть милосердным.

Порция вынуждена отступить, однако при этом она произносит один из самых знаменитых шекспировских монологов, который начинается словами:

Не действует по принужденью милость;

Как теплый дождь, она спадает с неба

На землю…

Акт IV, сцена 1, строки 183–185

Да, заставить человека быть милосердным нельзя, но милосердие не нуждается в принуждении. Человек милосерден