Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Поглощенная выслеживанием, львица не заметила, что сын идет за ней по пятам. Около ста ярдов она пробиралась сквозь густые джунгли по едва заметной, напоминающей туннель тропе, которую львы проложили к своему логову. Дальше звериный лаз выходил на большую прогалину. Вдоль всей этой прогалины, выныривая из джунглей на одном ее конце и снова пропадая на другом, протянулась торная, нахоженная тропа. Добравшись до прогалины, Сабор тут же обнаружила того, кто вызывал в ней такую ненависть и страх.

Что с того, что этот человек на нее не охотился и даже не подозревал об ее присутствии? Сейчас это ничего не значило для Сабор. В другое время львица позволила бы ему пройти своей дорогой, затаившись в кустах, или вообще ушла бы глубоко в джунгли, едва учуяв далекий запах. Но сейчас ею правили ненависть и страх – страх за единственного, горячо любимого ребенка. Обостренный материнский инстинкт затуманил разум львицы. Не дожидаясь, пока идущий по тропе станет угрозой для детеныша, Сабор двинулась врагу навстречу. Заботливая мать превратилась в ужасное существо, одержимое лишь одной мыслью, одним стремлением – убивать. Ни на миг не задержавшись у края прогалины, без всяких предупреждений Сабор бросилась в атаку.

Чернокожий охотник, шагавший по тропе, и не подозревал, что в пределах двадцати миль от него вообще может оказаться лев. Он узнал об этом лишь тогда, когда из ближайших кустов появилась дьявольская морда крупного кошачьего и свирепая львица бросилась на него со скоростью летящей стрелы. Охотник не искал добычи. Знай он, что рядом львица, он постарался бы обойти ее стороной. Он и теперь предпочел бы убежать, но куда? До ближайшего дерева было дальше, чем до львицы. Прежде чем негр одолел бы четверть расстояния до дерева, зверь настиг бы его. В отсутствие хоть какой-либо надежды на спасение оставалось лишь принять бой.

Мужчина вскинул тяжелое копье, которое держал в руке, с силой отвел его назад и метнул в львицу в тот самый миг, когда она прыгнула на него. Последнее, что успел увидеть чернокожий, – крошечный львенок за ее спиной. Затем копье пронзило сердце Сабор, и в тот же миг страшные челюсти сомкнулись на черепе и лице охотника. По инерции львица повалила мужчину, но оба умерли еще прежде, чем коснулись земли. Несколько судорожных подергиваний – и тела застыли…

Осиротевший львенок остановился футах в двадцати от места сражения, непонимающе глядя на первую в его жизни настоящую беду. Он хотел подойти к матери, но запах человека пугал его. Тогда детеныш начал скулить и хныкать. Раньше мать, заслышав это хныканье, всегда спешила к нему на зов. Однако на этот раз она не подошла – даже не подняла голову и не взглянула в его сторону. Детеныш был озадачен. Как же так? Он снова заскулил. С каждым мигом ему становилось все более грустно и одиноко. Понемногу львенок начал подбираться все ближе к матери. Странное существо, которое она убила, лежало неподвижно. Наконец, преодолев страх, львенок подкрался к телу львицы и обнюхал его. Он снова заскулил – но она не отвечала… Наконец львенок понял, что с его великой и прекрасной матерью что-то случилось. Однако он все равно плакал и звал ее, пока не заснул в изнеможении, крепко прижавшись к ее боку.

Вот так Тарзан и нашел его. Вернее, Тарзан, Джейн и их сын, Корак-Убийца. Они возвращались из далекой и загадочной земли Пол-уль-дон, откуда двое мужчин вызволили Джейн. Услышав шаги и учуяв запах людей, львенок открыл глаза, приподнялся, прижал уши и грозно зарычал, прижимаясь к мертвой матери. Глядя на звереныша, человек-обезьяна улыбнулся.

– Грозный дьяволенок, – прокомментировал он, с одного взгляда поняв, что за трагедия произошла на прогалине.

Подойдя к шипящему львенку, мужчина протянул к нему руку. Однако детеныш не убежал, как предполагал Тарзан, а зарычал еще свирепее и ударил его по руке лапой.

– Храбрый малыш! – воскликнула Джейн. – Бедный маленький сиротка!

– Какой роскошный лев вырос бы из него, не погибни его мать, – добавил Корак. – Смотрите, какая у него спина – прямая и сильная, словно копье. Жаль, что ему тоже придется умереть.

– Он может и выжить, – заметил Тарзан.

– Как? Этому львенку еще пару месяцев надо питаться материнским молоком. Кто будет его кормить?

– Я, – сказал Тарзан.

– Отец, ты что, собрался его усыновить?

Человек-обезьяна кивнул. Корак и Джейн рассмеялись.

– Это будет прекрасно! – ухмыльнулся Корак.

– Лорд Грейсток – приемная мать сына Нумы! – с улыбкой добавила Джейн.

Тарзан улыбался их шуткам, но все его внимание было обращено на львенка. Внезапно он резким движением протянул руку и схватил детеныша за шкирку. А затем, ласково поглаживая его, заговорил тихим, успокаивающим голосом. Кто знает, что было такое в словах или тоне Тарзана, но львенок быстро прекратил вырываться. Больше он не пытался вцепиться в гладящую его руку. Тарзан поднял его, прижимая к груди. Львенок даже не оскалился; казалось, он совершенно не боялся, как будто и не чувствовал ненавистного запаха человека.

– Как ты это делаешь? – воскликнула Джейн.

Тарзан в ответ лишь пожал широкими плечами.

– Никто не боится своей родни – а звери в самом деле мои родичи. Видно, они чувствуют это, поэтому и не боятся меня, когда я обращаюсь с ними дружелюбно. Даже этот крошечный звереныш понял все правильно…

– А я не понимаю, – сказал Корак. – Полагаю, я неплохо знаком с африканскими зверями. Однако у меня нет такой власти над ними, как у тебя, отец. И такого глубокого знания их, видимо, тоже… Почему?

– На свете есть лишь один Тарзан, – шутливо ответила леди Грейсток сыну. Однако в ее голосе прозвучала нотка гордости.

– Не забудь, что я родился среди зверей, – ответил Тарзан. – Я был ими воспитан. В конце концов, мой отец был обезьяной – так утверждала Кала, моя мать…

– Джон, как ты можешь? – возмутилась Джейн. – Ты ведь отлично знаешь, кем были твои настоящие отец и мать!

Тарзан пристально поглядел на сына и слегка подмигнул ему.

– Похоже, твоя мать никогда не научится по-настоящему ценить антропоидов! А ведь она вовсе не возражала, когда ей предложил вступить в брак один из них…

– Джон Клейтон, я навсегда перестану с тобой разговаривать, если ты не прекратишь изрекать такие отвратительные вещи! Мне стыдно за тебя! Хватит того, что ты неисправимый дикарь, так ты еще и называешь себя обезьяной!

Долгое путешествие из Пол-уль-дона близилось к концу. Скоро Тарзан и его семейство должны были достигнуть развалин своего прежнего дома. Что там еще осталось, на месте оставленных немцами руин? Все хозяйственные постройки были сожжены, от бунгало уцелели лишь стены и крыша. Остатки вазири – туземных подданных лорда Грейстока, что не были убиты солдатами гауптмана Фрица Шнайдера, вновь сплотились и под