Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Эстебан Миранда был испанцем, причем хорошего рода – это Флора выяснила довольно быстро. А когда актера посвятили в детали плана, оказалось вдобавок, что он весьма беспринципен. Он без колебаний согласился участвовать в сомнительном предприятии, задуманном Флорой Хоукс, заручившейся поддержкой четырех сообщников. Беспринципность и алчность испанца несколько тревожили молодую женщину. Она опасалась, как бы он не воспользовался информацией об их плане в одиночку, а потому держала важные подробности при себе, не делясь ими даже со своими старыми подельниками.

Какое-то время они сидели и молчали, вертя в руках пустые бокалы. Наконец Флора подняла глаза и увидела, что Эстебан смотрит на нее с таким выражением, что даже менее искушенная женщина сразу все поняла бы.

– Флора, в твоей власти заставить меня сделать что угодно, – проговорил испанец. – Когда я рядом с тобой, я не могу думать о деньгах, и знаешь почему? Потому что я думаю о другой, гораздо более ценной награде! Пока я слышу лишь отказы, но рано или поздно…

– Любовь и бизнес плохо между собой сочетаются, Эстебан, – сдержанно ответила молодая женщина. – Подожди, когда мы добьемся успеха в нашем предприятии, тогда дело дойдет и до любви.

– Ты просто меня не любишь, – хриплым шепотом ответил актер. – Я точно знаю, вижу собственными глазами – каждый из твоих дружков вожделеет тебя. Вот почему я терпеть их не могу! А уж если бы я узнал, что ты любишь одного из них, я бы вырвал ему сердце! Порой я думаю, что ты крутила с кем-то из них. А может, и со всеми по очереди! Ты слишком хорошо знаешь их, Флора. Я замечал, как Джон Пиблз нежно пожимает тебе руку, когда думает, что его никто не видит. Когда ты танцуешь с Диком Троком, он прижимает тебя к себе так, что вы соприкасаетесь щеками! Не по душе мне это, Флора! В какой-то миг я могу забыть о деньгах и буду думать лишь о тебе… А потом кое-что произойдет, и ваша компания недосчитается пары участников. И наши доли в золоте, что мы привезем из Африки, увеличатся… Другие, Блюбер и Краски, ничем не лучше. Пожалуй, Краски хуже всех – он чертов красавчик, и мне не нравится, как ты с ним любезничаешь…

Флора слушала яростный монолог испанца с нарастающим гневом. Наконец она резким жестом велела ему замолчать.

– Какое вам дело, сеньор Миранда, кого я выбираю себе в друзья? И как я с ними обращаюсь или как они ведут себя со мной? Я знакома с этими людьми много лет, а с вами – меньше двух месяцев. И если кто и имеет право указывать мне, как и с кем любезничать, хотя такого права нет ни у кого, так это точно не вы!

Глаза Эстебана бешено сверкнули.

– Так и думал! – воскликнул он. – Ты любишь одного из них!

Он привстал из-за стола, угрожающе нависая над девушкой.

– Скажи, кто из них, и я разорву его на части!

Он запустил пальцы в свои длинные черные волосы, и они встали дыбом, точно грива разъяренного льва. В глазах испанца пылал такой огонь, что по спине Флоры побежали мурашки. Казалось, огромный актер в самом деле обезумел от ярости и ревности. Молодая женщина испугалась; она поняла, что должна успокоить его.

– Ну же, Эстебан, уймись, – мягким, тихим голосом произнесла она. – К чему так сильно злиться из-за пустяков? Я не говорила, что люблю кого-то из своих приятелей, и никогда не говорила, что люблю тебя… Пойми, я не привыкла, чтобы за мной ухаживали подобным образом. Возможно, вашим испанским сеньоритам и нравится, когда на них кричат, но я англичанка. Если любишь меня, веди себя пристойно и уважительно, как положено влюбленному англичанину.

– Да, ты не говорила, что любишь кого-то из них, но ведь и не сказала, что не любишь! Скажи мне правду, Флора! Кто из них твой избранник?

Глаза мужчины все еще рдели, тело содрогалось от сдерживаемой страсти.

– Я никого из них не люблю, Эстебан, – устало ответила Флора. – Тебя я тоже не люблю… пока. Но вот что я скажу, Эстебан, – я могла бы тебя полюбить. Да, я могла бы полюбить тебя от всей души, как никого другого! Но не ранее, чем ты вернешься из Африки и у нас будет где и на что жить. Тогда – о да, тогда возможно, но, впрочем, я не могу ничего обещать…

– А лучше бы тебе пообещать, – мрачно ответил испанец, хоть и явно успокаиваясь. – Пообещай мне, Флора! Ибо мне нет дела до золота, если я не получу тебя…

– Тише! – остановила она мужчину. – Вон они идут. Наконец-то! Они опоздали на полчаса…

Эстебан умолк, и они обратили взгляды на четырех новых посетителей, вошедших в закусочную.

Двое из них были типичными англичанами: крупные, мясистые, одетые как представители низшего класса, и по всему видно – бывшие боксеры. Третий, Адольф Блюбер, был невысоким, толстым немецким евреем с бычьей шеей и щекастым красным лицом. Четвертый был самым молодым и привлекательным из этой компании. Его гладкое лицо с гармоничными чертами и большими темными глазами могло послужить достаточным поводом для ревности такого человека, как Эстебан Миранда; но вдобавок Карл Краски обладал волнистыми каштановыми волосами, фигурой греческого бога и несравненной грацией русского танцора, кем он и являлся в свободное от афер время.

Флора приветливо поздоровалась с пришедшими. Испанец обошелся лишь угрюмым кивком. Четверо подвинули стулья к столу и сели.

– Эля! – крикнул Пиблз, стукнув кулаком по столу, чтобы привлечь внимание официанта. – Тащи сюда эля на всех!

Прочие поддержали его. Ожидая заказ, все болтали о том о сем: о наступившей жаре, о причине опоздания, о всяких мелочах, что произошли со времени их последней встречи. Один лишь Эстебан мрачно молчал. Когда официант принес кружки с элем, все присутствующие выпили за Флору, что уже стало традицией при каждой встрече, а затем перешли к делу.

– Ну вот все и на мази! – воскликнул Пиблз, вновь стукнув по столу здоровенным кулаком. – У нас есть все, Флора! План, деньги и сеньор Миранда. Мы полностью готовы, детка. Пришло время тебе приступить к делу.

– Сколько у нас денег? – спросила Флора. – Их понадобится много. Нет смысла начинать, если будет не на что продолжать.

Пиблз повернулся к Блюберу, тыкая в еврея толстым пальцем:

– Вот он – наш, чтоб его черти взяли, казначей. Этот жирный скряга сейчас точно скажет тебе, сколько у нас денег.

Блюбер масляно улыбнулся и потер ладони:

– Ну… а как вы полагаете, мисс Флора, сколько нам понадобится?

– Никак не меньше двух тысяч фунтов, – быстро ответила она.

– Ой-вей! – завопил Блюбер. – Такая огромная куча денег! Две тысячи фунтов, ой-вей!

На лице Флоры промелькнула гримаса отвращения.

– С самого начала я дала вам понять, что не стану иметь дело с кучкой дешевых шутов, – резко