Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

– Ну, Джон, что вы с Диком об этом думаете? – спросил Блюбер, оборачиваясь к бывшим боксерам. – Карл-то заодно с Флорой, а вы?

– Вроде того, – буркнул Трок. – Я никому не доверяю без нужды, но теперь, похоже, нам придется поверить мисс Флоре.

– И я так думаю, – кивнул Пиблз. – Но если ты, Флора, задумаешь выкинуть какой-нибудь фокус… – И он многозначительно провел пальцем по горлу.

– Понятно, Джон, – с улыбкой ответила девушка. – Верю, что ты отлично справишься с этим делом – что за два фунта, что за две тысячи. То есть вы согласны продолжать. И ты, Карл?

Русский кивнул:

– Что бы ни сказали остальные, я согласен.

И маленькая дружная компания принялась подробно обсуждать планы будущей экспедиции, стараясь не пропустить ни единой детали, которая помешает им попасть в точку «о», которую нарисовала на карте Флора.

Глава 4

О чем рассказали следы

Когда Джэд-бол-джэ, Золотому льву, исполнилось два года, семейство Грейсток признало его самым великолепным представителем своего вида, какой только встречался им в Африке. Размерами он значительно превосходил среднего льва того же возраста. Сложение его было безупречно. Густая черная грива, украшающая благородную голову, придавала Джэд-бол-джэ вид уже взрослого самца. И конечно, интеллектом он значительно превосходил любого из своих диких лесных собратьев.

Для Тарзана его воспитанник был неиссякаемым источником гордости и восхищения. День за днем человек-обезьяна тщательно тренировал и пестовал молодого льва, чтобы полностью раскрыть все его способности. С некоторых пор лев больше не спал в изножье постели хозяина, а переселился в прочную клетку, которую специально для него построили на заднем дворе. Ибо Тарзан, как никто другой, знал, что лев, даже выросший среди людей и дрессированный, все равно остается диким плотоядным зверем.

Первый год жизни Золотой лев свободно бродил по дому и окрестностям; позднее он отправлялся на прогулку только в сопровождении хозяина. Часто они вдвоем устраивали долгие прогулки по равнине или охотились в джунглях. Джейн и Корак были такими же членами семьи для юного льва, они нисколько не боялись его и вполне ему доверяли, – но лишь к Тарзану Джэд-бол-джэ питал безграничную привязанность. Чернокожих работников бунгало лев равнодушно игнорировал и никогда не пытался охотиться на домашнюю птицу или скотину. Еще в раннем детстве Тарзан внушил львенку, что за вторжение в курятник или загон для скота немедленно следует строгое наказание. Да и то, что льва всегда кормили досыта, весьма способствовало сохранению поголовья скота на ферме.

Связь Тарзана и Золотого льва казалась людям почти мистической. Казалось, человек и зверь понимают друг друга без слов. Едва ли лев мог понять человеческую речь, но каждое приказание хозяина воспринималось им мгновенно и безошибочно. Сочетание строгости и ласки, с которыми происходило воспитание львенка, сделало его послушание Тарзану надежной привычкой. По его команде Золотой лев убегал на большие расстояния, приносил зебр и антилоп и складывал добычу к ногам хозяина, не пытаясь пообедать ею. Иногда он даже приносил живых животных, не причиняя им вреда. Вот таков был Золотой лев, бродивший по первобытному лесу вместе со своим богопободным хозяином.

Примерно в то же время до Тарзана начали доходить слухи о банде арабских разбойников, которая появилась в диких землях к юго-западу от его поместья. Рассказы о грабежах и кражах слоновой кости, жутковатые слухи о пытках и работорговле – со времен Амора бен Хатура в сопредельных джунглях не было слышно ничего подобного. Эти и многие другие слухи заставляли Тарзана хмурить брови и задумываться о том, что следует предпринять. Однако внезапно разговоры прекратились; прошел целый месяц, но банда на юго-западе будто сгинула.

Тем временем другие проблемы вытеснили слухи о работорговцах. Из-за войны доходы Грейстоков сократились и в конце концов стали крайне скудными. Практически все, что у них было, они пожертвовали для победы союзников, а то немногое, что оставалось, было потрачено на восстановление полуразрушенного поместья.

– Похоже, Джейн, – сказал как-то вечером Тарзан, – мне не избежать нового похода в Опар.

– Мне страшно даже думать об этом! – воскликнула его жена. – Я не хочу, чтобы ты туда шел! Тебе дважды удалось уйти невредимым из этого страшного города, но ты прошел по самому краю! В третий раз тебе может и не повезти… Джон, у нас достаточно денег для спокойной, счастливой жизни. Зачем рисковать спокойствием и счастьем ради призрачного богатства? Снова пытаться ограбить сокровищницы…

– Никакой опасности нет, Джейн, – возразил Тарзан. – В прошлый раз меня по пятам преследовал Верпер. Он, да еще землетрясение, едва не убили меня. А теперь подумай, сколько шансов, что нечто подобное снова повторится?

– Но ты же не пойдешь один, Джон? Ты возьмешь с собой Корака?

– Нет, не возьму. Он останется здесь, – ведь мое продолжительное отсутствие опаснее для тебя, чем для меня. Я возьму полсотни вазири и носильщиков, чтобы нести золото. Мы принесем столько слитков, что нам хватит их очень надолго…

– А Джэд-бол-джэ? – спросила Джейн. – Ты возьмешь его?

– Нет, – решил Тарзан. – Пусть останется. Корак будет присматривать за ним и иногда брать с собой на охоту. Я пойду быстро, налегке, а для льва это трудно. Львы не приспособлены для того, чтобы проходить по многу миль в день под палящим солнцем. Сомневаюсь, что Джэд-бол-джэ долго продержится.

Вот так Тарзан из племени обезьян снова отправился в далекий поход в страну Опар. С ним шли пятьдесят огромных свирепых вазири – лучшие воины грозного племени, избравшего Тарзана своим вождем. Джейн и Корак стояли на веранде бунгало и махали вслед. А с заднего двора несся громоподобный рев запертого в клетке Джэд-бол-джэ, Золотого льва. Отряд уходил все дальше, а львиный рев несся ему вслед, пока не затих вдалеке.

Скорость сафари определялась скоростью самого медленного из негров, так что отряд двигался достаточно быстро. От имения Тарзана до Опара было двадцать пять дней пешего пути налегке, а значит, обратный путь с грузом золота займет еще больше времени. Исходя из этого, Тарзан выделил на все путешествие два месяца. Он подобрал в отряд самых сильных и опытных воинов, чтобы в пути не было задержек. Никаких припасов в собой не брали, как и громоздкого охотничьего снаряжения белых: все вазири с детства были охотниками. Путь их пролегал по изобильной дичью земле. Ограда из терновника и шалаши из пальмовых листьев служили им убежищем на ночь, а копья, стрелы и сила их великого белого вождя гарантировали, что животы вазири никогда не будут пустыми. Наблюдая за своими вазири, Тарзан пришел к выводу, что доберется до Опара за двадцать один день. Но в одиночку он, разумеется, добрался бы раза в три быстрее. Когда человек-обезьяна странствовал один, он несся сквозь джунгли, практически перелетая с дерева