Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

Однажды Юпитер и Меркурий переодетыми путешествовали по Малой Азии, стремясь испытать гостеприимство здешних жителей. Все обращались с ними грубо, кроме двух бедных стариков, Филемона и Бавкиды, живших в ветхом домике. Старики оказались гостеприимными, и боги предложили в награду выполнить любое их желание. Но супруги хотели только одного – внезапно умереть одновременно, чтобы никто не испытал боль, пережив другого. Это желание было исполнено.

Сравнивая себя с Юпитером, дон Педро поддается искушению и говорит не столько о Клавдио, сколько о себе самом. Вскоре мстительный дон Хуан воспользуется этим и сообщит Клавдио, что в деле с Геро принц старается для себя (хотя на самом деле это вовсе не так).

«…Из «Ста веселых рассказов»…»

Бенедикт танцует с Беатриче и, пользуясь анонимностью, пересказывает девушке ходящие о ней сплетни. Беатриче сразу догадывается об их источнике и говорит:

Что я капризница и что все мое остроумие заимствовано из «Ста веселых рассказов» – это, наверно, сказал синьор Бенедикт.

Акт II, сцена 1, строки 128–130

«Сто веселых рассказов» – широко известный, а потому надоевший сборник смешных историй, большей частью скабрезных. Современные американцы сказали бы, что она заимствовала свои остроты из книги юмориста Джо Миллера.

В отместку смертельно обиженная Беатриче (возможно, догадывающаяся, с кем она танцует) выливает на Бенедикта целый ушат оскорблений, на которые он не может ответить.

«Адская богиня Ата…»

Бенедикту достается так, что после танца он кипит от досады и говорит дону Педро, имея в виду Беатриче:

Она бы самого Геркулеса засадила за вертел, а палицу заставила бы его расщепить на растопку. Бросим о ней говорить. Вы должны будете согласиться, что это сама адская богиня Ата в модном наряде.

Акт II, сцена 1, строки 250–254

Иными словами, она такая ведьма, что способна напугать даже Геркулеса.

К слову сказать, нечто подобное с Геркулесом действительно приключилось. В наказание за некую провинность Геркулес был на три года отдан в рабство Омфале, царице Ливии. Она заставляла его выполнять женскую работу – прясть, убирать помещения, стелить постель, а сама надевала львиную шкуру и вооружалась его палицей.

Что же касается Аты, то это греческая богиня мщения и раздоров, надоевшая остальным богам до такой степени, что ее сбросили с небес и заставили жить на земле. Бенедикт намекает, что там она приняла облик Беатриче.

«…Из бороды Великого Могола…»

При появлении Беатриче Бенедикт тут же вскакивает и требует, чтобы его отправили хоть на край света. Он говорит:

Не угодно ли вашему высочеству дать мне какое-нибудь поручение на край света? Я готов за малейшим пустяком отправиться к антиподам, что бы вы ни придумали; хотите, принесу вам зубочистку с самой отдаленной окраины Азии, сбегаю за меркой с ноги пресвитера Иоанна, добуду волосок из бороды Великого Могола, отправлюсь послом к пигмеям? Все будет приятнее, чем перекинуться тремя словами с этой гарпией.

Акт II, сцена 1, строки 261–269

Термин «антиподы» (буквально: «люди со ступнями, направленными в противоположную сторону») придуман древними греками. Когда их философы доказали, что Земля круглая, тут же возникла парадоксальная ситуация: получалось, что на противоположной стороне земного шара люди ходят головой вниз, а ногами вверх (как думали греки).

Поскольку чем южнее, тем жарче, некоторые греческие философы предполагали, что область у экватора раскалена, люди не могут ее преодолеть, а потому до мира антиподов (Южного полушария) добраться невозможно.

(Во времена Шекспира удалось доказать, что это не так, но слово «антиподы» продолжало оставаться символом чего-то очень далекого и недостижимого.)

Пресвитер Иоанн (то есть Иоанн Священник) – таинственный монарх некоего азиатского государства, в существование которого верили вплоть до эпохи позднего Средневековья. Его считали христианским королем неслыханного могущества, завоевавшим земли, населенные язычниками, и обратившим их в христианство (этим объясняется его прозвище).

На Дальнем Востоке действительно есть христиане. Это несториане, еретическая секта, вытесненная из Восточной Римской империи в V в. н. э. и нашедшая приют в Персии и соседних с ней странах. Затем они проникли в Центральную Азию и Китай, а в XII в. оказывали значительное влияние на набиравшие силу монгольские племена.

В 1145 г. к папе прибыл сирийский епископ Гуго из Джебаля и рассказал о великом христианском монархе Востока, объединив в его лице монгольского императора (который не был христианином) с несторианами (которые не были королями). В 1177 г. папа Александр III написал этому предполагаемому пресвитеру Иоанну письмо, предлагая заключить союз против мусульман. Гонец не вернулся, и его судьба осталась неизвестной. Тем не менее люди продолжали верить в миф о великой христианской империи, существующей где-то за горизонтом.

В 1206 г. величайший из монголов принял имя Чингисхан и действительно доказал, что он пресвитер Иоанн, хотя и не христианский. За тяжелые и кровавые полвека монголы, распространявшиеся с неслыханной скоростью, создали самую большую империю со времен основания мира. В 1240 г. они проникли даже в Центральную Европу, разбив все посланные против них армии.

Монгольская феодальная империя достигла своего расцвета при внуке Чингисхана Хубилай-хане. В конце XIII в. итальянский путешественник Марко Поло провел при дворе Хубилая семнадцать лет и впоследствии написал невероятно популярный отчет о своем путешествии. Память о монгольских ханах (у Шекспира – Chams) не умерла; иными словами, Бенедикт предлагает выдернуть волосок из бороды правителя монголов (несмотря на то что во времена Шекспира существовали только жалкие остатки Монгольской империи).

Пигмеи – племя карликов, впервые упомянутое в «Илиаде» Гомера; считалось, что они живут к югу от Египта (см. в гл. 3: «К королю пигмеев…»). Согласно греческим мифам, гарпии сначала были олицетворением шквального ветра, но позже изображались хищными птицами с женскими головами. Это были отвратительные, мерзкие создания, воровавшие еду со столов, а также портившие и пачкавшие все, что они не могли унести.

«Так фаворит…»

Выпалив эту фразу, Бенедикт спасается бегством, к вящему удовольствию Беатриче. Все остальные тоже довольны. Хлопоты дона Педро заканчиваются успешно, и все начинают готовиться к свадьбе Клавдио и Геро.

Услышав перебранку Бенедикта и Беатриче, дон Педро решает, что было бы забавно с помощью какой-нибудь уловки сблизить их. Всем ясно, что они любят друг друга, поэтому нужно найти благовидный предлог, который заставит обоих признаться в этом.

Поэтому дон Педро, Леонато и Клавдио дожидаются прихода Бенедикта, делают вид, будто не знают, что их подслушивают, и рассказывают длинную и подробную историю о любви Беатриче, которая боится показать это