Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

Сначала Бенедикт относится к этому недоверчиво, но троица врет убедительно; конечно, в глубине души ему самому хочется поверить. Поэтому юноша приходит к выводу, что нельзя позволить девушке умереть от любви; так и быть, он согласен полюбить ее.

Теперь то же самое нужно проделать с Беатриче. Теро и ее камеристка Урсула будут беседовать в саду, где их может подслушать Беатриче. Теро говорит, что они придут туда:

Где жимолость так разрослась на солнце,

Что солнечным лучам закрыла вход:

Так фаворит, монархом вознесенный,

Порою гордо восстает на власть.

Акт III, сцена 1, строки 9–11

Учитывая год написания пьесы, можно с уверенностью считать это намеком на графа Эссекса, который был фаворитом королевы Елизаветы, но попал в немилость и болезненно переживал это. Вскоре он поднял мятеж против королевы и был обезглавлен.

Эссекс покровительствовал Шекспиру, и драматург, конечно, сочувствовал ему (см. в гл. 4: «Тьфу, тьфу на нее!»). Есть веские основания думать, что Шекспир не простил Елизавете казнь графа. Когда королева умерла, он ни словом не откликнулся на это событие (на что злорадно указал поэт Генри Четтл, написавший элегию на смерть королевы).

Но тогда зачем Шекспир включил этот эпизод в пьесу? Можно предположить, что Шекспир, не желавший рисковать ни головой, ни доходами, боялся, что связь с бывшим фаворитом королевы выйдет ему боком, и вставил эту фразу в текст как свидетельство того, что он не одобряет Эссекса. Эта фраза могла избавить его от неприятностей.

Девушки успешно осуществляют свой план, и Беатриче по примеру Бенедикта соглашается полюбить «из чувства сострадания».

«Тронь деготь…»

Все было бы замечательно, если бы не дон Хуан. Его сплетню пропустили мимо ушей; что ж, значит, нужно придумать что-нибудь другое. Его компаньону Борачио приходит в голову хорошая мысль. Почему бы не опорочить Геро? Он ухаживает за камеристкой Геро Маргаритой и может уговорить ее выглянуть из окна спальни своей хозяйки. Дон Педро и Клавдио подслушают его разговор с Маргаритой и поверят, что Геро – особа легкого поведения, охотно предлагающая свои услуги кому угодно.

Дьявольский замысел удается выполнить, но почти тут же злодеев настигает мщение. На сцене появляются комические сторожа, чудовищно коверкающие английский язык.

Их возглавляет Кизил, воплощение трусливого полицейского, который может арестовать подозреваемого только в том случае, если это не связано с риском. Когда подчиненный спрашивает, могут ли они арестовать вора, если наткнутся на него, Кизил благоразумно отвечает:

По правде сказать, в силу вашего звания можете его схватить. Но я так полагаю: тронь деготь – замараешься.

Акт III, сцена 3, строки 57–58

Это цитата из Библии; точнее, из апокрифической книги Екклесиаст, где написано: «Тот, кто тронет смолу, запятнает себя» (13: 1) [в русском каноническом переводе всего 12 глав. – Е. К.]; это предупреждение тем, кто водит компанию с недостойными людьми.

«…Истый пьяница»

Не успевают два новых сторожа уйти, как появляются пьяные Конрад и Борачио. Борачио, успешно осуществивший свой замысел, ликует: он получил от дона Хуана тысячу дукатов. Он говорит Конраду:

Станем сюда под навес, а то дождь накрапывает. Я расскажу тебе все без утайки, как истый пьяница.

Акт III, сцена 3, строки 104–106

Следует помнить, что помощники дона Хуана – арагонцы, а потому должны говорить между собой по-испански. Шекспир не обращает на это внимания, но любопытно, что Борачио называет себя пьяницей. Дело в том, что испанское слово borracho действительно означает пьяницу.

«…Бааловых жрецов…»

Борачио доволен тем, что представление прошло удачно: Маргариту действительно приняли за Геро. В уста Борачио Шекспир вкладывает нападки на ненавистную ему изменчивую моду. Борачио заявляет, что благодаря моде человечество выглядит смешным:

Фасон рядит их то как фараоновых солдат на закопченных картинах, то как вааловых жрецов на старых церковных окнах, то как бритого Геркулеса на засаленных и вытертых стенных коврах…

Акт III, сцена 3, строки 134–138

По мнению Шекспира, мода делает людей похожими на тот или иной тип древних героев, поскольку ничего нового в ней нет.

Упоминание о «вааловых жрецах» – цитата из еще одного библейского апокрифа. В данном случае это книга о Ваале и Драконе, в которой пророк Даниил доказывает персидскому царю Киру, что идол Ваала – всего-навсего неодушевленный предмет. Жрецы Ваала делают вид, что он съедает и выпивает то, что ежедневно приносят ему верующие, а Даниил показывает, что все приношения достаются самим жрецам.

«Сахарный графчик!»

Сторожа забывают инструкции Кизила и смело арестовывают пьяниц. Кизил и его главный помощник, престарелый Булава, идут к Леонато, чтобы предупредить о заговоре против его дочери. Их косноязычие и нетерпение Леонато, готовящегося к свадьбе, приводят к тому, что уже разоблаченный заговор все же достигает своей цели.

Во время венчания Клавдио грубо отказывается принять руку Геро, обвиняя девушку в аморальном поведении. Дон Педро печально подтверждает это.

Леонато не знает, что и думать, Бенедикт ошеломлен и сбит с толку, а Геро падает в обморок. Конечно, Беатриче полностью на стороне Геро.

Монах, который должен был провести брачную церемонию, предлагает до выяснения обстоятельств (также, как брат Лоренцо в «Ромео и Джульетте») сделать вид, что Геро умерла, пока все не выяснится. Ее мнимая смерть должна вызвать у Клавдио и дона Педро угрызения совести, и они легче поверят в невиновность Геро, если удастся ее доказать; если же девушка действительно виновна, то мнимая смерть позволит скрыть ее позор и тайно отправить в монастырь.

Но разъяренная Беатриче не хочет ждать конца расследования. Она жаждет действий. Бедный Бенедикт, признавшийся ей в любви, не успевает вставить слово в поток ее ругательств. Беатриче выражает свое презрение принцу и Клавдио:

Принцы и графы! Поистине, рыцарский поступок! Настоящий граф. Сахарный графчик! Уж именно, сладкий любовник!

Акт IV, сцена 1, строки 313–315

[В оригинале: «граф Конфект». – Е. К.] «Конфекты» – сладости (отсюда же происходит и слово «конфеты»). Беатриче обвиняет в недостатке мужественности тех, кто мог так жестоко обойтись с ее кузиной.

Беатриче обращается к Бенедикту с пустяковой просьбой: пусть он убьет Клавдио. Бенедикт сначала не соглашается, но не может противостоять напору Беатриче и неохотно идет бросить вызов Клавдио.

«…На телячью голову и каплуна»

Бенедикт тихо передает Клавдио вызов на дуэль, чтобы