От крестьянок до цариц. Женщины в истории России - Лиз Грюэль-Апер

«В Пермской губернии переговоры с пришедшими сватами ведет мать невесты… ежели она соглашалась, то говорила: “Теперь надо посудить-порядить со стариком (мужем)…”».

Иногда отец вообще не присутствовал на сговоре и появлялся только тогда, когда все было уже решено: он приносил хлеб и соль, подавал свату первую рюмку водки[202]. Точно так же, по данным Пахмана[203], первой во время сговора говорила мать невесты. Роль брата невесты также была важнее роли отца. Об этом свидетельствуют некоторые обряды, например, «выкуп косы»: когда утром перед свадьбой жених с друзьями прибывал в дом невесты, то заставал ее сидящей за столом рядом с братом. Жених или его дру́жка должен был выкупить место брата рядом с невестой. Брат грозился отрезать косу сестры (коса как символ девственности), если его не устроит предложенный выкуп. Одна из обрядовых прибауток звучит так: «Просим наш товар посмотреть и свой показать»[204]. Затем обсуждались финансовые условия.

Экономика и право

Основные понятия, связанные со свадьбой: приданое, кладка, дары. В приданое невесты входил не только набор белья, который ей помогала шить мать, то есть не только текстильные изделия (и ткацкий станок, прялка, которую иногда дарил жених), но и подарки от отца или брата (братьев) в виде скотины, а также деньги от продажи молочных продуктов, овощей и фруктов, причем девушка имела право продать эти продукты, а прибыль оставить себе. Она могла также пойти в найм в чужое хозяйство и скопить какие-то деньги. Все это было ее личной собственностью (коробья) и должно было быть ей возвращено в случае ухода из семьи (это право можно было отстоять в судебных инстанциях[205]). Приданое «удельного» жениха состояло в основном из скотины, которая также оставалась его личной собственностью.

Кладка – это не калым (выкуп за невесту у российских мусульман), а компенсация за коробью и свадебные расходы[206]. Девушка, покинувшая семью, больше не одевала своих неженатых братьев, а только мужа и детей. Кроме того, невеста должна была подготовить текстильные подарки (дары) своему жениху и новой семье, и за это ее частично укоряли (вышитые рубашки, шаровары, платки и т. д.)[207]. Эти текстильные подарки были обязательными. Кладка (дословно: деньги, положенные на стол, во время сговора) становилась возмещением всех этих расходов. Текстильные подарки меняли на денежное подношение[208]. Но подарки такого рода делались также сватам (свахам), попу, колдуну (ведунье) и членам свадебного торжества. Если семья невесты была богата, дело доходило до сотни текстильных подарков[209]. Матвеев[210] писал о размере кладки против затрат на коробью. В том случае, если зять переходил в семью невесты, что редко упоминается, отец невесты мог предложить денежную компенсацию отцу жениха[211].

Не следует упускать из виду и юридические аспекты брака: они существовали независимо от обычаев. Иногда семьи заключали брачный договор, в частности при переходе зятя в семью невесты, а также в случае повторного замужества вдовы с детьми, для того чтобы определить судьбу детей.

Народные суды следили за соблюдением этих условий, особенно если одна из сторон отказывалась от своих прежних намерений. Жених мог пойти на попятную, если невеста обманула его насчет своей девственности, а невеста – если чувствовала себя обманутой (например, свадьба подготовлена, но жених не приходит, оказывается, что он уже женат). Жалобы от невесты встречались реже, чем от жениха, но они всегда принимались во внимание, потому что молодой девушке, которая была сосватана, а потом получила отказ, было сложнее найти мужа[212].

Крестьянская свадьба – дело публичное. На каждом ее этапе присутствует более или менее многочисленная публика, которая одобряла и комментировала происходящее. Кульминацией становится свадебное пиршество, на которое приглашаются все – даже незнакомцы и случайные прохожие. Это пиршество служит официальным признанием брачного обряда со стороны общества и по значимости превосходит собственно религиозную церемонию. Так, у старообрядцев религиозный брак вообще не признается. Жених и невеста представали перед деревенским собранием и во всеуслышание заявляли, что они муж и жена. Собрание давало свое согласие[213].

Похищение невесты

Этот свадебный сценарий, хоть и отклонялся от господствующего обычая, тем не менее встречался довольно часто. «Похищение» – не совсем подходящее слово, ведь девушка всегда была в курсе подобного плана, а нередко сама его и инициировала. Вот в чем суть. Добрачная свобода среди молодых людей существовала во многих регионах[214], случалось и так, что молодые нравились друг другу, но родители девушки не хотели отпускать ее из дома. Поскольку девушка экономически была более независима от своей семьи, чем молодой человек от своей, она могла убедить его инсценировать похищение. Так называемое похищение происходило во время гулянки, праздника и т. д., когда родители девушки думали, что она развлекается. После религиозной церемонии молодожены приходили вместе к родителям невесты, так как благословение родителей, а особенно материнское, было необходимо[215]. Случалось также, что родители невесты сами давали согласие на похищение, чтобы избежать расходов на свадьбу. Есть даже регионы, где похищение становилось обрядом. Смирнов описывает подобный обычай в Шадринском[216] уезде:

«Сюда во время ежегодной ярмарки, именно 18 января, … является огромное число деревенских девушек – желающих быть похищенными (!), в лучших своих нарядах… Собравшиеся… ожидают своей очереди… Вот появляются глубокие и большие сани, запряженные парой, а то и тройкой бойких лошадей. В санях сидят два, три и более молодых парней. Сани подлетают к рядам невест, парни выскакивают, схватывают одну из девушек без всякой церемонии, несмотря на ее крики, бросают ее в сани… И сани исчезают. Через некоторое время повторяется та же история с другими действующими лицами, и т. д. чуть не целый день. За похищением следует свадьба».

Подобные свадебные сценарии ни в коей мере не подтверждают тезис о господстве мужчины над женщиной; они даже знаменуют собой определенную финансовую независимость девушки по отношению к ее родителям: в худшем случае, по сути, девушку просто лишали приданого и благословения. Рассказ Пушкина «Метель» (1830) представляет собой описание такого свадебного сценария среди провинциальных дворян.

Брачные союзы с похищением (с согласия невесты) или инсценированным похищением заключались уже в XI веке (в летописи Нестора). Боплан утверждает о существовании подобных брачных сценариев в Малороссии в XVII веке, с оговоркой, что без «сговора и согласия» девушку трогать нельзя[217].

Свадебные традиции могли отличаться от региона к региону, разные обряды существовали параллельно в одном и том же регионе и противоречили друг другу. Большинство авторов, описывавших крестьянские браки в XIX и начале XX веков, видели в этом расхождении