Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Надо, Черныш, надо, – успокаивал его Никита. – Вишь, как дождь разгулялся. Ребят надо встретить.

Услышав спокойный голос хозяина, конь дал себя запрячь, и вскоре они выехали в сторону Березовки. Глядя на усиливающийся дождь и ветер, Никита беспокойно погонял коня, не отрывая взгляда от дороги, ожидая увидеть всех семиозерских школьников. Только подъезжая к Березовке, он заметил одинокую фигурку, идущую ему навстречу.

– Да это же Настя! – ахнул он и, придержав коня, соскочил с телеги, быстро пошел к ней навстречу.

Увидав отца, Настя кинулась к нему.

– Ой, батько, как хорошо, что ты встретил меня, а то я уже замерзла.

– А ты почему одна? – удивленно спросил Никита. – Где остальные?

– А сегодня никто из наших не пошел в школу.

– Так ты утром одна ушла? – Никита изумился еще больше, глядя на дочь. – Не страшно было?

– Не-а. – Настя весело посмотрела на отца.

«Вся в мать», – подумал он, вспомнив, какой отчаянной девчонкой была Тайка в детстве, когда учила его плавать и ходила на охоту со своим отцом.

Когда Настя училась уже в шестом классе, как-то по дороге домой ее остановил Котька Дугин. Он был на пять лет старше ее и уже ходил вечерами на посиделки, гулял с сельскими девчатами. К труду его так никто и не приучил, а вот на гулянках он был первый парень. Научившись играть на балалайке, он каждый вечер забавлял девчат веселым бренчаньем и пением частушек.

Удивленно посмотрев на Настю, он как бы в первый раз увидал ее.

– А это что за красавица гуляет у нас по селу? Ты чья такая? – игриво спросил он.

– Макиенко я, Настя! – подыгрывая ему, весело ответила девочка.

– Настя, а у тебя жениха еще нет?

– Дурак ты, я в школе еще учусь. – Настя рассердилась на глупый вопрос, но и Котька не отставал.

– А хорошо учишься?

– Хорошо. А тебе-то что?

– Да вот свататься приду к тебе. Как подрастешь, так и приду. Так что женихов не заводи.

– Да пошел ты… – Настя рассмеялась и, отбежав от него, показала язык, повернулась и пошла домой.

Домой прибежала раскрасневшая то ли от быстрой ходьбы, то ли от слов, брошенных Котькой просто так, в шутку. Незаметно от матери, хлопотавшей у плиты, покрутилась перед зеркалом, а когда мать вышла зачем-то из дома, то Настя быстро достала из сундука старое бабушкино монисто с бирюзовыми камешками. Примерила его на себя, поглядела в зеркало на свое отражение и так и этак, но тут хлопнула входная дверь, и Настя, быстро сняв монисто, положила его в сундук. Это монисто когда-то дед Василь подарил бабушке Марийке, а она, когда старший сын женился, передарила его невестке. Тайка монисто берегла, надевала только по праздникам и как-то пообещала подарить его Насте, когда та выйдет замуж.

А Котька с тех пор при каждой случайной встрече обязательно спрашивал ее:

– Ну как, подрастаешь?

– Подрастаю.

– Смотри, скоро свататься приду.

Насте было весело от его приставаний, и она, хохоча, каждый раз убегала от него.

6

В один из душных вечеров, когда слегка спала дневная жара, к Ложкину прискакал верховой на взмыленной лошади из соседней Березовки.

– Семен Иванович, наш председатель просил передать, что утром у вас будет комиссия из центра по раскулачиванию! – Выпалив все это, гонец тут же ускакал обратно.

«Кого же это собираются теперь раскулачивать? – недоумевал Ложкин. – Вроде бы всех злостных уже выселили. Остались Барковы да Макиенки. У Барковых, правда, полсела в должниках ходит, отрабатывая долги на его полях, так он полсела и от голодухи спас. И семян на посев дал колхозу, и налоги платит исправно. А уж Макиенков вообще не за что раскулачивать, – рассуждал председатель. – Ну, какие они кулаки? Все своим горбом добыто. Мы и так согнали их с хороших земель и загнали в балку». Время было позднее, и Ложкин, решив, что утро вечера мудренее, лег спать.

Рано утром Ложкин был уже в правлении. Отдав все распоряжения, он сидел за столом и поминутно поглядывал на часы, доставая их из кармана и щелкая крышкой с надписью: «Доблестному командиру красных партизан от командарма».

– Иваныч, ждешь кого или что? – спросил его Караганов, перечитывая газеты недельной давности.

– Да, Петро, жду. Комиссия едет к нам, по раскулачиванию.

– А кого же это мы будем выселять? – недоуменно спросил Караганов.

– Сам не знаю. У нас, кроме Макиенков и Барковых, никого не осталось Но они же вовремя сдают все излишки, исправно платят налоги. В колхоз не хотят вступать? Так они и так всегда помогают колхозу и семенами, и техникой, а придет время – так сами вступят в колхоз.

Ближе к обеду в село въехала бричка в сопровождении четырех конных красноармейцев. Подъехав к правлению, остановилась. Из нее вышли трое человек. Одного из них, затянутого в кожаную куртку и перепоясанного ремнем с кабурой на боку, знали все – это был представитель ОГПУ Воронов. Следом за ним широким мужским шагом шла женщина средних лет, с короткой стрижкой, также одетая в кожанку, юбку, хромовые сапожки. Ее Ложкин и Караганов тоже знали еще с прошлых приездов комиссии по раскулачиванию – это была председатель комиссии Каревская. Последним замыкал шествие молодой парень в пиджаке поверх рубахи-косоворотки, в кирзовых сапогах. Под мышкой он нес брезентовый портфель – это был, очевидно, ее секретарь. Вошли в правление, поздоровались. Увидев, что их уже ждут, Воронов спросил:

– Что, уже донесли, что едем к вам? Кто донес?

– Сорока на хвосте принесла. – Ложкину не хотелось подводить своего давнего товарища – председателя Березовского колхоза, приславшего накануне гонца.

– В селе уже тоже знают о нашем приезде?

– Нет, только члены правления.

– Ну, хоть так хорошо, – облегченно вздохнул Воронов. – В нашем деле главное – это внезапность. Ладно, хватит болтать, сразу и приступим к делу. Веди, председатель, к своим мироедам. Хватит, похозяйничали.

– К кому вести? – как можно спокойней спросил Ложкин.

– Как к кому? К кулакам своим, коих ты пригрел у себя под боком. Что, не понимаешь, о ком я говорю? Ну, смотри, Ложкин. За близорукость тоже можно поплатиться.

– А вы не пугайте меня, а говорите прямо – за кем приехали?

– Ну, если ты такой непонятливый, то прямо и скажу: сегодня будем выселять Барковых и Макиенков. Теперь понятно?

– Нет. – Ложкин упрямо мотнул головой. – Мне непонятно, за что их выселять. Они исправно сдают все