Путешествие по Африке (1847–1849) - Альфред Эдмунд Брэм

В три часа пополудни мы убрали свою палатку, в Джизехе наняли себе лодку и к началу ночи приплыли на ней прямо в Булак.

Плавание по Нилу. От Каира до вступления в пустыню Бахиуда

Двадцать восьмого сентября после полудня мы вместе с миссионерами и их свитой сели в большую удобную нильскую барку, которая была уже нагружена всеми нашими запасами и стояла у булакской пристани. В обычный час отъезда, у арабов называемый аасср, то есть за два часа до захождения солнца, наше судно, подгоняемое свежим северным ветром, пошло вверх по течению.

При грохоте прощальных салютов покидаем мы Каир. На душе у нас немного грустно: мы чувствуем, что отрешаемся от последних признаков цивилизации, как будто навсегда прощаемся с отечеством. Однако страстное желание повидать чужие страны превозмогает: мы не без удовольствия наблюдаем, как один за другим исчезают из наших глаз дома Булака. С острова Рода повеяло на нас благоуханиями, минареты цитадели, еще недавно сиявшие перед нами в лучах солнца, понемногу заволакиваются сумерками; проезжаем мимо Старого Каира — и вся столица халифов исчезла из виду. С наступлением ночи ветер спадает и лишь слегка надувает наши распущенные паруса, тихо плещутся струйки вокруг носа барки, и мелодический говор священного потока отдается в нашей душе.

У Торры мы причалили. Легкий ночной ветерок превратился в крепкий восточный ветер, который осыпал нас песком пустыни, так сказать, из первых рук и притом дул нам навстречу. Торра — большое селение, в котором живут с женами и детьми кавалеристы второго вице-королевского полка; эта деревня имеет несколько правильных улиц, но относительно чистоплотности придерживается порядков, общих у всех египетских поселений, то есть отменно грязна. Осматривать тут было совсем нечего, поэтому пришлось воротиться на барку и переждать ветер. Несколько солдат бегали по берегу и забавлялись тем, что колотили верблюдов и их погонщиков, которые занимались перевозкой больших каменных плит из каменоломен Мокадама. У берега стояли большие барки, предназначенные для камня; прислуга этих судов была занята нагрузкой и также обратила на себя внимание солдат. Один из этих тунеядцев скомандовал нашему реису немедленно отчаливать, потому что будто бы наша барка мешает другим приставать. Его никто не послушался, но когда он самым грубым образом хотел перерубить веревки, которыми наше судно было привязано к берегу, тогда патер Кноблехер спрыгнул на берег и одним предъявлением своего фирмана мгновенно обратил разъярившегося тирана в нижайшего раба.

В полдень реис полагал возможным двинуться дальше или, по крайности, пристать к противоположному берегу, чтобы хоть укрыться от налетающего песка. Однако, когда мы достигли середины реки, ветер так сильно накренил барку, что она легла вовсе набок, волна плеснула через борт, и перепуганный штурман во все горло закричал о помощи; так нам показалось по крайней мере, но вышло еще не так худо: штурман потребовал только нож, который с громким возгласом «Бе исм лилляхи!» (во имя Божие) нужно воткнуть в переднюю мачту, и тогда ветер непременно разделится или перережется. Уж не знаю, ножом ли перерезался ветер или с ним что другое случилось, но только он внезапно погнал нашу барку против течения с быстротой парохода.

В самом деле трудно представить себе путешествие более приятное, чем в нильской барке, особенно если она снабжена всем нужным и пользуешься притом хорошим обществом. При продолжительных плаваниях судно и экипаж его нанимается на неопределенный срок; платишь помесячно и плывешь себе без заботы и затруднений по мировой реке полным хозяином; можешь сокращать и удлинять поездку сколько угодно и в каждом египетском городе найдешь все существенно необходимое по части еды и питья. За тысячу пиастров, то есть на наши деньги шестьдесят шесть талеров в месяц, можно нанять себе уже отличную дахабие со всем экипажем. Для прихотливых путешественников есть и очень дорогие суда, богато отделанные и снабженные всевозможными удобствами. Дахабие во всяком случае можно предпочесть пароходам, которые нынче в несколько дней прокатывают путешественников по фараоновой земле, едва давая мельком взглянуть на все ее чудеса[42]. При такой скорой езде впечатления перепутываются, между тем как поездка по Нилу в дахабие, без сомнения, у всякого человека оставит приятное впечатление и надолго запомнится.

Устройство всех нильских судов одинаково. Больше половины всей длины бывает занято каютой, остальная часть, на несколько футов возвышающаяся над уровнем пола каюты, служит местом хранения поклажи и пристанищем для матросов. Палуба до средней мачты также предоставляется пассажирам: она до этого места покрыта навесом, под которым можно дышать свежим воздухом и любоваться видами. У передней мачты помещается кухня: очаг, или плита, защищаемая от ветра дощатым ящиком. Между передней и средней мачтами — скамьи для гребцов.

На носу барки помещается реис, постоянно нащупывающий фарватер; на крыше каюты стоит подчиненный реису мустамель, то есть штурман; между передней и средней мачтами сидят матросы, состоящие при парусах.

Мачты сравнительно коротки, но снабжены длиннейшими реями, на которых укреплены треугольные, так называемые римские, паруса. Смотря по направлению ветра и по течению, паруса приходится часто переставлять, причем и реи всякий раз переносятся с одной стороны мачты на другую. При мелководье и при сильном ветре один из матросов постоянно держит руками шкот, прикрепленный к парусу, и, как только барка садится на мель, что случается довольно часто, он тотчас отпускает шкот. Тогда все матросы быстро раздеваются, спрыгивают в воду и с какими-то особыми вздохами и неподражаемым мерным стенанием втаскивают барку обратно в фарватер.

Обыкновенно на дахабие бывает два больших паруса и один малый, называемый трикэта и стоящий на особом выступе, образуемом на корме удлиненными досками; иногда на дахабие бывает всего только два паруса: один большой на носу (называется кумаш), а другой на корме (трикэта). Узенькие, очень длинные лодки со множеством гребцов, с большими парусами и маленькой каютой называются сандаль; это самые легкие на ходу. Каюта на дахабие бывает разделена на три или четыре комнатки; из них первая служит приемной, вторая жилая горница — вроде кабинета, третья уборная и, наконец, четвертая, спальня, по-арабски — гарем. В эту комнату восточные жители помещают обыкновенно своих жен. На больших общественных дахабие в каютах водятся