Рассказы старого пограничника - Николай Андреевич Михаевич

— Я вижу наших… И Одноглазого со своими.

— Где?

— Наши чуть левее изгиба реки, а японцы коло камышей. Видишь?

— Вижу.

Гольке эти места были хорошо знакомы, она десятки раз исколесила их и знала здесь каждую тропку. Слезая с дереза, тихо сказала Озерову:

— Там, за пихтовником, проходит удобная стежка, по ней мы легко и незаметно можем спуститься к берегу.

Озеров согласился.

— От пихтовника пойдем севернее, прямо к Поронай, наперерез бандитам! — приказал он пограничникам, съезжая с Орлиной горы.

IV

Впереди простиралась неширокая извилистая река. Ее берег был хорошо виден невооруженным глазом. Озеров ясно различал и японцев и охотников. Иногда и те и другие исчезали за кронами деревьев, делали небольшие остановки, двигались дальше.

— Нашим нужно сообщить, что мы уже здесь. Но как это сделать? — спросил Озеров.

— Давай, я съезжу, — предложила Голька.

— Это очень опасно. Я подберу пограничников, — возразил Озеров.

Голька нахмурилась:

— Плохо ты меня знаешь, начальник!

Озеров согласился.

— Хорошо. Передай Сидору Ивановичу, чтобы в бой первым не вступал. Остановятся японцы на привал или нет, нападу сначала я. Так ему и скажи, пусть выберет более подходящий момент для удара, после наших первых выстрелов.

— Скажу.

— Только смотри, будь осторожна.

Голька улыбнулась и тотчас скрылась в чаще.

Диверсанты все далее и далее углублялись в тайгу. Озеров выбирал удобный момент для нападения. Пересчитав японцев, он обнаружил, что их теперь не тридцать два, а двадцать девять.

«Наверное, Одноглазый выслал разведку, — подумал он. — Но куда, вперед или назад? А может, и туда и туда? Не нарвалась бы Голька»…

Солнце уже давно оторвалось от гребня тайги. На небе появились небольшие облачка, реку начал заволакивать туман. Озеров заторопился к берегу.

И вот перед ним Поронай. Укрыв лошадей в густом ельнике, пограничники выбрали место для засады у небольшой скалы и подготовились к встрече врага.

Голька, пристально наблюдая за берегом, беззвучно продвигалась вперед. Пограничный конь чувствовал непривычного седока, но был послушен и осторожен. Шагах в пятистах Голька заметила двух конных самураев. Укрывшись в чаще, девушка пропустила их вперед.

«Хитер Одноглазый, — подумала она, — прощупывает дорогу, коб не нарваться на засаду».

И Голька не ошиблась, вскоре показались и остальные бандиты. Впереди них ехал человек с черной повязкой на левом глазу. Чуть пригнувшись, он, как хищный зверь, который почуял охотника, оглядывался по сторонам.

«Так вот он какой, Одноглазый самурай!»

Затаив дыхание, Голька не сводила с него глаз. Ее конь стоял точно вкопанный и только поводил ушами. Но вот показалась кряжистая фигура Сидора Ивановича. Он неотступно продвигался вслед за диверсантами.

Выбрав удобный момент, Голька присоединилась к своим, передала Сидору Ивановичу приказание Озерова. В это время над тайгой прозвучало два выстрела и сразу же застрочили пулеметы.

— Ну, держись, Одноглазый! — выкрикнул Сидор Иванович и, дав команду «За мной!», — бросился вперед.

Оставив коня в камышах, Голька бежала с Сидором Ивановичем почти рядом.

Охотники ударили по врагу с тыла. Японцы залегли, открыв беспорядочную пальбу. Поняв, что с тыла силы слабее, Одноглазый самурай направил основной удар на охотников. Мацуоки рассчитывал опрокинуть группу Луконина и уйти в тайгу.

Голька увидела, как впереди, укрываясь за деревьями, бежал Озеров.

«Ну зачем он так рискуе собой?» — подумала девушка, прицеливаясь в Мацуоки.

В это время затрещала пулеметная очередь, и Голька почувствовала, как что-то сильно обожгло ей грудь. Тайга, вместе со скалами, рекой и камышами зашаталась, перевернулась. Потом перед глазами сверкнул ослепительный огонь и в тот же миг угас…

Сидор Иванович передал Гольку подоспевшей Сане и во главе охотников бросился на соединение с пограничниками. Озеров неожиданно напал на вражеский пулемет, и вскоре исход схватки был решен. Японцев прижали к реке. Одноглазый самурай, поняв, что все кончено, бросился в камыши.

Луконин побежал за ним. Туда же устремился и Озеров.

— Брать только живьем! — крикнул он старику, перерезая путь Мацуоки.

Вскоре выстрелы замолкли. Тайгу сковала мертвая тишина. Из камышей вывели обезоруженного Мацуоки. Он шел за Озеровым, согнувшись, понурив голову. Сзади с ружьем наперевес шагал Луконин.

— А с королевой очень плохо, — сказал, тяжело вздохнув, Сидор Иванович.

— Что с ней?! — спросил испуганно Озеров.

— Она ранена и, кажется, смертельно.

Озеров окинул взглядом берег и, увидев Гольку, бросился к ней. Девушка, тяжело дыша, лежала у Сани на коленях. На миг она открыла глаза, прошептала, глядя на Озерова:

— Вот уж нияк не ведала, что все так закончится…

В море человек!

I

В полночь была объявлена тревога. Пограничники заняли свои места. А берег спал, как будто ничего не случилось. Лишь море бушевало, как перед грозой: в густой темноте оно переливалось причудливыми барашками, пенилось.

Начальник погранпоста Майстренко сказал стоявшему у наблюдательного пункта старшине Иванову:

— Со сторожевым судном «Зоркий» случилось несчастье. Какое именно, не известно, после получения радиограммы связь с ним прервалась. Вы должны возглавить команду и оказать помощь пострадавшим.

— Слушаюсь! Прикажете идти?

— Исполняйте.

Иванов ушел.

Вернувшись в канцелярию, Майстренко еще раз прочитал радиограмму, переданную с «Зоркого». Там было только два слова: «Тонем, спасайте».

Он недоуменно пожал плечами: «Что могло случиться с судном? Налетело на риф?».

Мысли Майстренко оборвал резкий звонок телефона. Звонил начальник соседнего погранпоста, сообщил, что в море появилась иностранная подводная лодка. Отмеченные ориентиры указывали на то, что она направилась в район, в котором курсировал «Зоркий».

Обо всем случившемся Майстренко доложил погранкоменданту, спросил совета, что делать.

— Спасайте потерпевших, усильте наблюдение за морем и воздухом, — приказал погранкомендант.

Море не утихало. Оно подбрасывало катер рвавшимися из пучины волнами, обрушивалось на него своей тяжестью…

Иванов, напрягая силы, уверенно вел катер по заданному курсу. Мотор работал четко, это радовало пограничника, но на сердце было неспокойно — ведь в беду попали товарищи и его лучший друг Федор Ложников.

Впереди, кроме бушующих волн, ничего не было видно. Выплывшая из-за туч луна осветила море. Среди пенившихся барашков вдруг показался человек. Он взмахнул рукой и снова исчез в волнах.

— Товарищ старшина, в море человек! — доложил Иванову моторист.

— Вижу! Право давай!

Навели прожектор. Катер рванулся вперед, но волны, вздымавшиеся одна за другой, преграждали путь. Между катером и человеком поднялась огромная стена воды.

— Спасите! — донесся едва прорвавшийся сквозь зловещий шум моря крик. — Спасите!

Катер взял направление на голос, нырнул в яму, выбрался на гребень новой встречной волны.

— По-ги-ба-а-ю! —